Дарю вечную молодость / Ее последняя роль/

У него была крепкая и теплая рука, и Ксения поймала себя на мысли, что не прочь была бы каждый день встречать Леонида рукопожатием. А его слова о том, что он живет один, почему-то вызвали у нее прилив радостного удивления. Хотя при этом Ксения понимала, что такой мужчина, как Леонид, вряд ли может быть по-настоящему одинок, даже если формально ни с кем не связан.

— Хорошо, коллега, теперь обсудим некоторые детали, — в тон ему ответила Ксения. — Вас, конечно, интересуют все подробности, о которых я не рассказала в письме.

И она буквально по минутам описала свое посещение злополучного больного. Упомянула и о странном мужчине, с которым столкнулась у подъезда. Леонид сразу же заинтересовался:

— А вы могли бы его узнать?

— Не думаю. Я видела его одно мгновение.

— И все-таки. — Леонид вытащил из внутреннего кармана маленький бумажный пакет с фотографиями. — Посмотрите внимательно.

Он разложил на столе в ряд пять черно-белых снимков. Ксения долго их изучала, но не могла прийти к какому-то выводу. Впрочем, одно лицо все же показалось ей наиболее подходящим.

— Я, конечно, не уверена, но этот вроде бы похож больше других.

— Интуиция вас не подвела, — констатировал Леонид с довольным видом. — Это действительно Федька Циркач.

После короткой паузы Ксения, вспомнив кое-что еще, вытянула из ящика книжного шкафа медицинскую карту Еськова.

Леонид внимательно просмотрел все записи, потом поднял глаза на Ксению, спросил:

— А в поликлинике никто не знает, что карта у вас?

— Нет, у нас в регистратуре вечно такая неразбериха с документацией, карточки многих больных вообще теряются. Так что пока меня не заподозрили.

— Ну, ладно. Я, конечно, не медик, но у меня сразу напрашивается вот какой вопрос: мог ли Еськов действительно умереть от сердечного приступа? Насколько серьезен диагноз кардиолога?

— Да, в общем, диагноз не смертельный, но… бывают всякие случаи. Я говорила с кардиологом, которого посещал Еськов. Она утверждает, что у него действительно было опасное состояние. Но сам Еськов перед смертью успел мне сказать, что сердце у него сроду не болело.

— Вот как? — Леонид был серьезно заинтересован. — А что представляет собой этот кардиолог?

Ксения рассказала все, что ей было известно о Веронике Бурчак.

— Значит, она теперь работает в престижной клинике и, наверное, имеет доступ к редким препаратам… — пробормотал Становой, внимательно изучая записи.

Потом он подошел с картой больного к окну, надел очки и через минуту обратился к Ксении:

— Взгляните, тут есть любопытная подробность. Записи вашей Фиры Осиповны, по-моему, не очень однородны. Все, что касается ОРЗ, написано чуть более светлыми чернилами. А приписка о жалобах больного на сердце, о необходимости посетить кардиолога сделана, как мне кажется, другим почерком. Хотя, конечно, почерк у всех врачей, не в обиду вам будет сказано, одинаково неразборчивый. Да, разница почти неуловима, но она есть.

Ксения взяла карточку, чтобы рассмотреть указанное Леонидом место. На мгновение их руки соприкоснулись, а ее волосы скользнули но его щеке.

— Да, действительно, как это я сама не обратила внимания, — пробормотала она в некотором замешательстве. — Но тогда напрашивается вывод, что последнюю декабрьскую запись сделала не Фира Осиповна, а кто-то другой.

— Причем, наверное, не в декабре, а значительно позже. Мои эксперты это проверят. Но мне и так ясно; когда убийство Еськова решили замаскировать под сердечный приступ, в его карточку задним числом внесли все эти записи о жалобах и визитах к кардиологу. И сделал это человек, который знал, что Фира Осиповна потеряла память, а новый участковый врач еще ни разу не видел Еськова.

— Ну, тогда выходит, это сделал кто-то из нашей поликлиники? — растерялась Ксения. — Что же, у Циркача был сообщник среди врачей? Но ведь Бурчак подтвердила диагноз Еськова. Значит, она?..

Ксения подняла глаза и встретилась взглядом с собеседником. Леонид кивнул, подтверждая ее догадку:

— Вполне возможно, что именно Бурчак помогала Федьке. Но знала ли она заказчика убийства? А этот заказчик уже убрал двух исполнителей. Одного — руками другого, а другого — возможно, своим собственными руками. И, если он знает об участии этой самой Вероники, то и она может пострадать. А, если не знает, то с ее стороны не исключен шантаж. В любом случае, за этой дамочкой придется понаблюдать.

Глава шестая