Дажьбог - прародитель славян

Ярчайшим примером этого является индийская система, запрещавшая браки между арийскими завоевателями и покоренными ими туземцами, отнесенными к низшей варне шудр. Как и Русская Правда, древнеиндийские «Законы Ману» гораздо строже относились к совокуплению неария с арийкой, чем к связи ария и неарийки. В первом случае наказание было достаточно суровым: «Шудра, сожительствующий с [женщиной] дваждырожденных варн, охраняемою (мужем или родственниками. — М. С.) или неохраняемою, лишается: если с неохраняемою — детородного члена и всего имущества, если с охраняемою — всего [даже жизни]»[610]. Теоретически допуская, что представитель каждой варны может брать в жены представительниц не только своей, но и всех нижестоящих варн и, следовательно, существовала возможность законного брака между брахманом и шудрянкой, создатели законов подчеркивали важные, с их точки зрения, вещи: «14. Ни в одном сказании не упоминается жена-шудрянка у брахмана или кшатрия, даже находящихся в крайних обстоятельствах. 15. Дваждырожденные, берущие по глупости в жены низкорожденных женщин (т. е. шудрянок. — М. С.), быстро низводят семьи и потомков к положе-нию шудры. <…> 17. Брахман, возведя шудрянку на ложе, [после смерти] низвергается в ад; произведя от нее сына, он лишается брахманства. 18. Предки и боги не вкушают [приношения] того, у кого обряды в честь богов, предков и гостей совершаются в ее присутствии; поэтому он не идет на небо. 19. Для целующего шудрянку, для оскверненного [ее] дыханием, а также для породившего от нее потомства не предписывается искупления»[611]. Поскольку, несмотря на все эти предостережения, смешение ариев с побежденными в какой-то степени все-таки имело место, X книга «Законов Ману» решает вопрос о потомстве от смешанных браков: «66. Если как-то рожден [сын] от неарийки и брахмана или от брахманки и неария и возникает вопрос, у кого преимущество, 67. то решение следующее: рожденный от женщины-неарийки и ария может стать арием благодаря качествам [отца], рожденный же от неария и арийки — неарий. 68. Оба они недостойны посвящения — такова установленная дхарма: первый — вследствие лишенного добрых качеств рождения, второй — вследствие [брака], обратного порядку. 69. Как хорошее семя произрастает на хорошем поле, так рожденный от ария и арийки достоин всякого обряда»[612]. Чрезвычайно близкая картина встречается нам и на другом конце индоевропейского мира. Как отмечал Г. К. Андерсон, вся социальная организация германских племен, в том числе и завоевавших Британию англосаксов, стратифицировалась в зависимости от «чистоты» божественной родословной. Как и у всех остальных германцев, их короли должны были доказать свое происхождение от верховных языческих богов. Как отмечал еще Тацит, германцы считали своим родоначальником Манна, сына бога Туиско. Соответственно, все, кто мог проследить свое происхождение напрямую от Манна, составляли сословие эрлов — правящий слой островных англосаксонских племен. Те, чья генеалогия была не так чиста, но ее основу составляла германская ветвь, относились к прослойке свободного крестьянства — фрименов. К низшему классу зависимых крестьян-керлов причислялись потомки порабощенных негерманских (небожественных) племен[613]. У германского племени саксов в IX веке средневековые источники рисуют картину, чрезвычайно напоминающую древнеиндийское устройство: «Этот народ состоит из четырех категорий людей: благородных, свободных, отпущенников и сервов. По установлениям закона, никому из людей из этих четырех сословий не дано нарушать границы между ними путем бракосочетаний, но благородные должны сочетаться с благородными, свободные — со свободными, отпущенники — с отпущенницами, а рабы — со служанками. Если кто-то из них возьмет жену из другого или более высокого сословия, он должен искупить свой проступок ценой жизни»[614]. Аналогичную кару за «кровосмесительство» с инородцами устанавливает Заратуштре и иранский бог Ахура Мазда, резко осуждая тех, «кто смешивает семя [родичей] праведных с семенем нечестивых [чужеродцев], семя почитателей дэвов с семенем [людей], их отвергающих… Об этом говорю я тебе, о Заратуштра, что их важнее убивать, чем извивающихся змей и крадущихся волков»[615]. Как и в случае с православной Русью, запрет на смешение с инородцами здесь уже имеет религиозную мотивировку, однако примеры из истории других индоевропейских народов показывают, что изначально это был просто запрет, обеспечивающий сохранение чистоты крови от смешения с представителями других народов, воспринимавшихся или как земное воплощение демонических сил, или как нечистые животные в человеческом облике. Понятно, что карой за его нарушение была смерть, а отнюдь не штраф, как это зафиксировано в церковном уставе Ярослава, заменяющий собою казнь на сравнительно позднем этапе развития общества. Приведенные параллели свидетельствуют о том, что стремление к сохранению чистоты своей крови, то есть, по сути дела, стремление народа к тому, чтобы оставаться самим собой, было обще большинству индоевропейских народов и возникло у них еще в период их общности. Таким образом, данная тенденция уже существовала даже до возникновения солнечного мифа и впоследствии была органично включена в него. Аналогичную картину включения более древнего представления в более позднее мы уже видели на примере мифа о первой человеческой паре. Как и большинство родственных им племен, наши далекие предки стремились через чистоту крови сохранить в веках незапятнанную чистоту своего божественного духа. Понятно, что абсолютную чистоту своей крови не удалось сохранить ни одному пароду в мире, в том числе и индоевропейцам, однако направление своего развития на заре истории ими было заявлено совершенно однозначно.