Дедушка, Grand-p`ere, Grandfather… Воспоминания внуков и внучек о дедушках, знаменитых и не очень, с винтажными фотографиями XIX – XX веков

Сегодня последний день перед роспуском на Масленицу. Нынче же мы пойдем в театр. Из нашего класса выбрали 4 человека: Брюханова, Павлова, меня и Клумова. Шилов не пошел, потому что у него болела нога. Я и Павлов попали в Большой театр, Клумов и Брюханов — в Малый. По окончании уроков я не пошел домой, потому что в полчаса двенадцатого мы должны выйти из гимназии. Я закусил двумя пирожками: один с творогом, другой с вареньем. По дороге в театр я купил афишу с «Рибреткой», по выражению продавца. Мы пришли рано, у нас в ложе было тесно. В соседней ложе оказалась вторая прогимназия. Я со всеми первоклассниками поздоровался. Здесь были: Дедерский, Некрасов и другие. Александрова только не было. Пришел Петр Иванович. Я его узнал только потому, что мне еще раньше Пуфа сказала, что он отрастил бороду. Он совершенно переменился. В прошлом году с теми же первоклассниками и с Петром Ивановичем я смотрел «Русалку» в Большом. В первом действии мне понравилась застольная песня Бутенко, моего любимца, он играл Каспара. Во втором действии я с Павловым сидели в ложе второй прогимназии. В «волчьей долине» водопад я плохо разглядел. Ад, огненные шары, черти, водяные мне очень понравились. Бутенко здесь тоже отличился своим голосом. В антракте между вторым и третьим действием я с Павловым пошел в фойе, достал два яблока и выпил полстакана воды малиновой. Видел Розенблюма, встретил Терешковича. Когда мы с Павловым возвращались, кто-то сзади сказал: «Господин Павлов!» Оказалось, что это Сныткин. Вл. Л. удивился, какой он стал широкоплечий и говорит басом. Он рассказал о своем житье в 5-й гимназии, а мы о своем в первой прогимназии. Там Кольцов был первым, Оленштейн по математике получал двойки, потому что учитель математики не любил жидов. Он сказал, что Усачев с ним. Мы пошли к нему. Усачев остался таким же. Все это действие мы просидели у них в ложе. Один я дороги не знал, а Павлов не хотел идти. Наконец, к концу действия, я ушел от них и долго не мог найти своей ложи. Я боялся, что Ник. Алекс. рассердится на нас, но этого не было. Я отправился домой и непременно бы заблудился, если бы не встретил Васильева. Он повел меня другой дорогой. Мы догнали Покровского. При выходе из театра я встретил их соседа в 4-м классе, Рабиновича в очках.

Масленица 1886 года

В четверг последний день перед роспуском, и нас в этот день возьмут в театр. После уроков пришел инспектор и сказал, кого возьмут в театр. Из нашего класса взяли семь человек. Мы пошли в залу занять ложи театра. Я выбрал ехать в Большой театр на «Русалку».

Я успел сходить домой, и оттуда мы с братом пошли в театр. Когда мы пришли, уже все назначенные сюда были в сборе. Во время антракта я достал два апельсина, один съел сам, а другой дал Александрову. С нами был Петр Иванович. Потом Александров попросил показать ему сортир. Мне понравился Бутенко в роли мельника и особенно в третьем действии, когда мельник сходит с ума. Князя играл Медведев. Я на «Русалке» был уже второй раз, и она мне понравилась лучше, чем в первый раз. Из гимназии в театр я ездил уже третий раз. <…>

29 марта. Воскресенье

Вчера нас распустили в 12 часов на Пасху. Первый урок был немецкий. Евреи в класс не пришли, так как у них был праздник, и потому на немецком языке нас было всего 8 человек. Как только Богдан Иванович вошел, мы стали поздравлять его с праздником и даже христосоваться. Это его так растрогало, что он не задал даже нового урока, а дал старый, хотя и к этому дню он был старый. Мы стали просить Б. Иван. не спрашивать, и он согласился. Мы стали переводить основание Петербурга. Мамонтов переводил, а Палов писал. Потом стал переводить Васильев, а я писать. Второй и третий урок были латынь и греческий. Урок нам по латыни был задан двойной, а зато по греческому ничего. Василий Феофилактович по латыни на праздник нам задал 31 фразу по Менге. Сперва он сказал, что задаст 45, а немного спустя убавил на 31. Сереньку вызывали по латыни — тройка. По гречески вызывали и меня. Я отвечал наизусть по-русски урок, который спрашивали меня в прошлый раз. В конце стал немного заикаться. Вас. Феоф. сказал, что я читаю стихи немного шероховато. Тогда встал Павлов и сказал, что я заикаюсь, не могу выговорить некоторых букв. В.Ф. сказал, что я это сам могу сказать. Также при пересадке Павлов опять заступился за меня. Когда Вас. Ф. Спросил меня, почему у меня по-русски три, я сказал, что у меня плохие сочинения. Павлов встал и сказал, что мне баллы испортила двойка, поставленная Ильей Васильевичем, а не Виктором Александровичем. Я этого никогда не забуду. Накануне роспуска Клумов, как мы позже узнали, сочинил на каждого из нас эпиграмму и без подписи положил каждому в стол. Я вечером хотел написать ему ответную эпиграмму, но она не вышла: