Дедушка, Grand-p`ere, Grandfather… Воспоминания внуков и внучек о дедушках, знаменитых и не очень, с винтажными фотографиями XIX – XX веков

06.05.1932. с. Лешуконское

Тетя Маня!

Ленька 6/5 в 12 часов 23 минуты застрелился из малотульки. В 2 часа 30 минут он умер, а на другой день в 4 часа его похоронили. Все свершилось страшно быстро, и вот только на восьмой день я смог относительно спокойно сесть за письмо. Для более ясного понимания этого события придется подробнее остановиться на многих вещах. Итак, он приехал в феврале со Свирьстроя. В нем в это время произошла какая-то перемена: он часто задумывался и как будто что-то не договаривал. Жили мы ничего. Ругались очень мало, а последнее время в Пушкине и Торжке это было частенько. В общем, все текло нормально. Говоря откровенно, решили еще год прожить в Лешуконском с такой установкой — он привозит мать, у нас хорошая квартира. В колхозах закупаем продукты, мать готовит дома, и мы не ходим в столовую. Усиленно занимаемся учебой в заочном Университете, ставим свой пятиламповый приемник и т. д. После, т. е. в 1933 году, мы поедем в ВУЗ с хорошими отзывами, как работники, проработавшие в отдаленной местности 2 года. Но… У нас в Лесоуче работала одна делопроизводительница, так называемая Верочка. Девочка. Ей сейчас 16,5 лет, но уже замужняя. Муж — 36 лет, зав. киноустановками района, киноадминистратор. Человек с плешью, тонкими ногами и пессимистическими взглядами на жизнь. Сама Верочка примерно такая: маленькая, с тебя или Лидку, но некрасивая. Покатый лобик, жидкие волосики, запавшие глубоко глазки. В Лешуконском она все-таки была одна из наиболее приличных. Училась в техникуме год, но потом приехала в Лешуконское… В общем, она с Ленькой сошлась. Не знаю, чем он пленился, но только заявил, что Верочку он не любит, и т. д. Что чувствует к ней не больше чем к любой девице Лешуконского. Я его не отговаривал. Если человек решил жениться, пусть женится. Он деловито говорил с Завом в части квартиры, я должен был переехать в новую комнату, собирался мать выписать, планировал свой бюджет и т. д.

Правда, одно время на него нашло раздумье. Написал он тебе длинное письмо, но не отослал, а после разорвал. В этом письме он жаловался на скверное психическое состояние, которое его заставляет решиться пойти на этот путь. Я его не понимал, не знал, как квалифицировать его поступки. Настало 6/5. Мы, по обыкновению, проспали, до звонка оставалось 5 минут. Скоро оделись и, не позавтракав, побежали в Лесоуч. Здесь он вел себя очень весело: смеялся, шутил с преподавателями, был вообще вполне нормальным человеком. Ходил в Леспромхоз и говорил, что собирается купить мелкопульку. В перемену все выпрашивал у преподавателя военного дела Верещагина патронов — собираюсь идти на охоту! Патронов 10 штук он ему дал. Урок 11–12 часов. Я занимаюсь с лесозаготовительным отделением. Пишут ребята контрольную работу. Вдруг открывается дверь, и Верочка: «Сергей Руфович, скорее на минутку!» Когда вышел из класса, она заплетающимся языком произнесла: «Алексей застрелился!» В библиотеке на полу лежал действительно Ленька с пулевой раной между глаз. Он был жив, изо рта текла кровь, хрипел время от времени. Верочка была близка к обмороку, и мне приходилось разыгрывать роль успокаивающего. На столе две записки, написанные ровным почерком. Вот они дословно, что в них было записано:

1. Верочка!

Прости, но я не любил тебя. Я думал, что хоть немного будет легче с женщиной, но убедился в обратном. Л. Уважаемые коллеги! Извините, что я доставил Вам маленькую неприятность. А. Зу…

И мне…

Серега! К чему тянуть? Этот конец должен быть рано или поздно. Мне надоело жить. То, что я сделал сейчас, продумано. Я «видоизменяюсь» с удивительным спокойствием. Если не сделаешь этого, то моя психика… В общем, что говорить, мне все равно. Жить в соц. обществе не хочу, оно мне не нужно, как и я ему. В остальных 5/6 таких дураков, как я, слишком много. Все закономерно. Я думал, что если женюсь, то, может быть, немного просуществую, но это приятное заблуждение. Жаль, что принесу Верочке много горя. Наконец, это я сделаю так, как мне этого хочется. Передай барахло и деньги матери, нет, лучше возьми себе, она умрет от разрыва сердца. Привет М.Я., Лидочке и Феде. Счастливо, Алексей. 1932 год 6/V

Вот и все его послание, оно проливает свет на многое. Он мне и раньше говорил, что на Свири чуть с собой не кончил, что зашел в тупик и т. д. Я полчаса держал Верочку и смотрел, как Ленька хрипел. Приехал врач, положил его на санки и повезли в больницу. Через 1,5 часа он умер. Матери сообщаю с этим письмом. Вещи его и деньги пошлю багажом и почтой. Первые дни приходилось мобилизовать все самообладание. Меня таскали по уголовным розыскам. Я бегал с устройством могилы, организацией похорон и т. д. Три ночи не смог абсолютно заснуть. Потом прибегнул к помощи брома. Дергалась пять дней правая щека. Сейчас этого нет. Ясно, я постараюсь из Лешуконского выехать. Я ведь только закрепился до конца пятилетки, и вряд ли меня выпустят с чл. билетом да и с премией вольника. Итак, Леньки нет! Приеду числа 12 июля. Пиши Лидке, я не могу сочинять еще. Как будет потрясена мать, да останется ли она жива?