Дефолт, которого могло не быть

Кроме того, правительство собиралось ввести казначейскую систему исполнения бюджета и перейти на прямые трансфертные платежи регионам. Таким образом прекращалось промежуточное участие уполномоченных коммерческих банков, которых обвиняли в том, что они задерживали платежи и провоцировали рост задолженности по зарплатам бюджетникам. Черномырдин заявил, что к 1 июня все бюджетные средства должны пойти через казначейскую систему. Правительство также объявило (в который уже раз!) о своем намерении решительнее бороться с неплательщиками, в частности путем лишения имеющих задолженность перед бюджетом нефтяников доступа к нефтепроводам. Но при этом сама налоговая реформа по-прежнему оставалась в зачаточном состоянии.

В плане законодательных инициатив самой главной задачей на 1998 год было, несомненно, принятие нового Налогового кодекса. Были надежды, что провести через Думу налоговый пакет удастся уже во время весенней сессии. В предыдущем году предложенный правительством проект натолкнулся на жесткое сопротивление, но теперь ситуация изменилась. Пост министра финансов занял бывший заместитель председателя думской фракции партии «Яблоко» и одновременно глава комитета по бюджету Михаил Задорнов. Работая в Думе, он был одним из наиболее активных критиков предложенного правительством кодекса, и теперь можно было надеяться, что он сумеет убедить Думу поддержать пересмотренный под его руководством проект.

Наконец, казалось, что и в политическом плане ситуация будет гораздо более стабильной. Ельцин регулярно встречался с лидерами оппозиции в Думе и пытался привлечь их к участию в выработке решений. Неясным на политическом горизонте оставалось только состояние здоровья президента.

В свете этих общих ожиданий первые же шаги, сделанные правительством в январе, вызвали разочарование. Черномырдин объявил 16 января о перераспределении полномочий внутри кабинета. Позиции Задорнова заметно усилились. Чубайс по-прежнему отвечал за сбор налогов, но общий надзор за госфинансами он утратил окончательно (что, видимо, было неизбежно после его замены на посту министра финансов и при том, что Задорнов подчинялся непосредственно премьер-министру). В обязанности Чубайса отныне входило экономическое координирование, да и то в первую очередь в среднесрочном плане. Из ведения Немцова забрали энергетический сектор, и пресса писала о возможной отставке его протеже Бориса Бревнова с поста руководителя РАО «ЕЭС России» (был даже слух, что это место может занять Роман Абрамович) [155] .

Выяснилось к тому же, что временная приостановка валютных операций в первую неделю января имела целью не столько облегчить введение нового деноминированного рубля, сколько скрыть сильное давление на обменный курс. Индексы фондового рынка после некоторого роста в течение декабря опять резко понизились уже начиная со второй недели января под влиянием событий на развивающихся рынках в Азии. В первой половине месяца вновь был отмечен отток капитала.

14 января я встретился с заместителем председателя ЦБ Александром Потемкиным. Он объяснил, что причиной давления на рынке стали в первую очередь осуществленные Минфином в конце декабря выплаты зарплат. Для этого Минфину пришлось купить у ЦБ рубли, потратив около 1,2 млрд долларов из собственного валютного резерва. К сожалению, население тут же конвертировало эту дополнительную ликвидность в рубли. Одновременно некоторые российские банки переключились на краткосрочные долларовые активы. Продолжался также чистый отток средств нерезидентов с рынка ГКО.

12 января ЦБ, реагируя на ситуацию, расширил коридор дневных колебаний курса рубля и повысил процентные ставки по своим инструментам. В течение месяца он продал из своего запаса около 3 млрд долларов, из-за чего валютные резервы к концу января сократились с 18 до 16 млрд долларов (в тот же период поступили очередные кредитные транши от МВФ и от Всемирного банка в рамках его займа SAL-2). В целом за месяц рубль обесценился примерно на 1%.

ЦБ воздержался от чистых покупок ГКО на рынке и тем самым обеспечил свободное колебание ставок. Однако в течение месяца они в среднем продержались на том же уровне, что и в конце декабря; по трехмесячным казначейским облигациям, например, доходность колебалась в районе 30 – 32%. Третья неделя января прошла спокойно, а в последние дни месяца рынок захлестнули слухи о возможной девальвации. Контролируемая Березовским «Независимая газета» в одной из статей сравнила рынок ГКО с печально известной финансовой пирамидой МММ.

26 января доходность ГКО подскочила до 40%, и Минфин был вынужден отменить запланированный на 28 января очередной первичный аукцион. На следующий же день участники фондового рынка начали активно избавляться от акций, усугубив спад: за месяц индекс рынка упал на 30%.