Действие вместо реакции

Прежде всего, меня интересуют возможности совершенствования и очищения ума у тех людей, которые считаются обществом совершенно здоровыми. Увы, в этом вердикте общество сильно ошибается. В действительности, все мы полны неврозов разного калибра. Мы вовсе не так здоровы, как может показаться. В нас много информационных и эмоциональных противоречий, и мы не очень хорошо управляем своей внутренней жизнью.

Одновременно с этим нам есть куда расти. Наше психическое здоровье, даже если мы уверены в наличии у нас такового, может совершенствоваться. Здоровье есть не абсолютная категория. Это мера нашей способности удовлетворять свои потребности и реализовывать свои высшие возможности, а значит, у здоровья есть бесконечный горизонт для движения.

Как следствие, я понимаю нейропсихологию как науку о совершенствовании и гармонизации психической жизни как таковой, и эта наука опирается как на понимание физиологии мозга, так и на знание механизмов работы ума.

Теперь же пришло время сообщить роковую подробность.

Честно говоря, нейропсихология есть осовремененный фасад. Это термин, который хорошо соответствует духу времени, но точнее было бы сказать, что я занимаюсь философией. Сегодня, однако, понятие «философия» не в большой чести. Как говорил философ Дэниел Деннет, когда он сообщал своим коллегам-ученым, что занимается философией, их лица порой резко менялись. Глаза стекленели и покрывались поволокой. Улыбка каменела и начинала переходить в оскал.

Я уже неоднократно подчеркивал, что подобное расхождение науки и философии есть крайне новое для истории явление. Вероятно, оно просуществует не очень долго, и уже сейчас мы наблюдаем тенденции к их естественному слиянию. Еще совсем недавно по историческим меркам величайшие физики XX века от Нильса Бора и Вернера Гейзенберга до Альберта Эйнштейна и Эрвина Шрёдингера внимательно изучали философские сочинения и сами их увлеченно писали.

Хотя ныне этот разрыв начинает смыкаться, представляться философом в большинстве случаев не стоит. С одной стороны, это звучит как-то нескромно. С другой же, ваши слова начинают пропускаться через жесткий и агрессивный стереотип. Их часто воспринимают с предвзятостью, повышенным скептицизмом или отторжением.

Одно из важных отличий философии от психологии состоит в том, что первой свойственна большая цельность охвата и большая глубина исследования. Философия использует всю совокупность знания, которая имеется на настоящий момент, из всех наук и дисциплин, для решения главных вопросов жизни. Это интегративная дисциплина. Она стоит в точке начала каждого витка человеческого познания и в его конце, как осмысление и обработка всего собранного.

Кроме того, философии всегда было присуще понимание, что большинство людей совсем не так здоровы, как им кажется. Нам всем есть куда расти. Части нашего ума могут быть приведены к продуктивному взаимодействию, к гармонии и чистоте. От этого глубинного понимания отталкивались и все религиозные пророки, и почти все светские мыслители.

Таким образом, наиболее общий подход здесь есть подход именно философский. Это значит объединяющий и осмысляющий в себе всю совокупность знания и вместе с тем предельно жизненный, практический по своим целям.

Последнему не стоит удивляться. Подлинная философия всегда была именно практикой и строила теории исключительно для нее. Это особенно заметно в момент ее рождения и взрывного роста во времена Будды в Индии, в эпоху расцвета философских школ Древней Греции и в период формирования китайской мысли. Философия перестает быть наиболее практической из всех дисциплин, лишь когда забывает и начинает отрицать свою собственную природу.

К философскому подходу меня толкает и формальное образование. Волею судеб, я, Олег Цендровский, являюсь кандидатом философских наук. Это значит, что в годы учебы я провел столько же времени за освоением и осмыслением философского наследия Востока и Запада, сколько за изучением нейробиологии, эволюционной биологии и других смежных дисциплин.

Мой интерес к философии, психологии и биологии, однако, зародился существенно раньше начала формального образования. Более того, он всегда сильно выходил за пределы официальных школьных и университетских программ.

Так, в семилетнем возрасте меня впервые познакомили с практикой медитации. Я почувствовал, что в этом что-то есть – хотя, конечно, в силу юного возраста не имел ни малейшего представления, что именно. С тех давних пор и поныне я занимаюсь техниками работы с сознанием, изучаю их и их же преподаю.

С четырнадцати лет в моей жизни началась серьезная работа с философскими и научными трудами. И она продолжается до сих пор. С плодами как того, так и другого, вы можете познакомиться и здесь, и в «Письмах к самому себе» по мере их созревания.