Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

Однако организация даже в таких непростых условиях продолжала разворачивать свою работу среди студентов и рабочих Петербурга, Москвы, Тулы, Харькова. Появились у нее связи и в военной среде. В отличие от «Народной воли», «Черный передел» принципиально не создавал единого центра, он существовал как федерация равноправных кружков. Наибольшим авторитетом среди товарищей, в силу опытности своих членов, пользовался Петербургский кружок, но с февраля 1880 г. девять из его активистов были арестованы, а Плеханову, Дейчу, Стефановичу пришлось эмигрировать в Швейцарию, где к ним присоединилась уже находившаяся там Засулич.

Большой проблемой для чернопередельцев стали не только репрессии со стороны правительства, но и параллельное существование их организации и «Народной воли». «И в Петербурге, и в Москве, и в Харькове, – свидетельствует О. Аптекман, – где пытались работать чернопередельцы, – везде одно и то же: безуспешность работы. На глазах чернопередельцев в провинции образовавшиеся было уже ячейки… оставляют вдруг свои позиции и переходят к народовольцам». Чем дальше, тем больше увеличивалась тяга радикалов к объединению ведущих народнических организаций. Однако реально они объединились лишь в ноябре 1881 г., уже на излете деятельности «Народной воли» и «кризиса верхов».

До этого же в рабочей, офицерской, студенческой, крестьянской массах чернопередельцы и народовольцы действовали параллельно, создавая немалую путаницу в умах сочувствующих радикалам людей. Наиболее прочные позиции народники завоевали в студенческой среде. В 1879–1882 гг. именно учащаяся молодежь делалась пропагандистами на заводах и фабриках, работниками народнических типографий, участниками террористических акций. Собственно говоря, ни чернопередельцы, ни народовольцы не нуждались в создании специальной студенческой революционной организации, костяк почти всех их кружков и без того составляли студенты. Однако какой-то центр молодежного движения был необходим, им стал созданный в январе 1880 г. кружок в Петербургском университете.

В силу относительной самостоятельности университетской жизни в вузах России сложилась совершенно уникальная ситуация. Как вспоминал известный историк С.Ф. Платонов, в знаменитом длинном университетском коридоре всегда стоял шум, можно было почитать или купить прокламации. Они лежали пачками на подоконниках и продавались открыто. Рядом, в гардеробе шли политические беседы, работали агитаторы, готовились сходки. Народовольцам грех было бы не использовать студенческую «вольницу».

В самом начале 1881 г. в университете прошел слух, что 8 февраля ожидается объявление какой-то царской милости студентам. Решено было отказаться от «подачки властей», выразив протест министру просвещения А.А. Сабурову. И вот актовый зал университета переполнен, здесь собралось более двух тысяч профессоров, студентов и сановной публики (среди студентов находились Желябов и Перовская). Демонстранты взялись за дело сразу же вслед за прочтением ректором традиционного отчета университета. Один из руководителей Центрального кружка произнес речь, подготовленную им накануне совместно с Желябовым. Зал, опешивший от неожиданности, выслушал почти до конца слова оратора о лживой политике правительства.

Когда же, опомнившись, он зашумел, то с двух сторон в партер полетели листовки. Демонстранты этим не ограничились, в поднявшейся суматохе один из членов Центрального кружка подошел к Сабурову, пытавшемуся утихомирить зал, и отвесил ему пощечину… После этих событий волнения в университете продолжались несколько дней, сходки и сбор средств в фонд «Народной воли» проводились на всех курсах. Университетский суд смог собраться только 12 февраля. Он передал дела двух зачинщиков протеста в суд уголовный, самолично наказав еще 72 студента.

Всего «Народная воля» создала в 70 городах России до 300 рабочих, военных, студенческих и гимназических кружков. Сложнее всего, как это ни парадоксально, складывались отношения «Народной воли» с крестьянством. Народовольцы – почти все в прошлом участники пропаганды в деревне – поначалу пытались создать на селе массовую организацию, но вскоре разочаровались в этой затее. Осенью 1879 г. господствующее среди членов ИК настроение выразил Тихомиров, раздраженно заметивший, что деятельность радикалов в деревне напоминает «наполнение бездонных бочек Данаид» и что пора перестать «биться около народа как рыба об лед». Справедливости ради надо сказать, что в это время даже среди самых упорных «деревенщиков» не находилось желающих вновь «идти в народ». Только осенью 1880 г. народовольцы вновь обратились к внимательному изучению положения в деревне.