Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

8 марта 1881 г. состоялось последнее обсуждение «Конституции» Лорис-Меликова, тон которому задавал глава консерваторов и бывший наставник нового монарха Александра III К.П. Победоносцев. Именно он составил Манифест о восшествии на престол своего питомца, утверждавший, что «глас Божий» повелевает охранять самодержавную власть «от всяких на нее поползновений». После этого вопрос о «конституционном» проекте Лорис-Меликова был решен окончательно. Чиновники-реформаторы вынуждены были выйти в отставку. Начиналась полоса «укрепления основ» и откровенной реакции, пришло время отказа Зимнего дворца от каких-либо структурных изменений.

Эскизы к портретам

Софья Львовна Перовская

Перовская родилась в 1853 г. в аристократической семье, но еще в юности из-за постоянных стычек с отцом практически порвала с родными. В 1869 г. она поступила на женские курсы в Петербурге, а с 1871 г. стала членом кружка «чайковцев». Меньше всего эта губернаторская дочь была похожа на избалованную кисейную барышню. За годы революционной деятельности ей приходилось играть десяток ролей, да нет, не играть, а жить десятком разных жизней. Вот только изображать существо изнеженное, рафинированно ей в голову не приходило, эту роль Софья Львовна, наверное, и не смогла бы сыграть.

Трудно представить себе большую разноголосицу, чем та, которую вызывал у друзей и врагов образ Софьи Перовской. Авторы полицейского отчета о социалистическом движении в России посвятили немало страниц первой русской женщине-народнице, казненной за политическое преступление. Они упрекали ее в лицемерии, порочности, злости, жестокости, бессердечии, высокомерии, упрямстве, грубости, деспотизме (и все это лишь на одной странице отчета!). Самое интересное, что полиция пыталась подтвердить свои обвинения ссылками на отзывы ее товарищей и единомышленников.

Давайте посмотрим, как на деле отзывались о Софье Львовне или, как они ее называли, Соне друзья. Начнем с того, что появление в их среде дочери аристократа не вызвало у революционеров особого удивления. Наоборот, путь Перовской в революцию они считали типичным и естественным для передовой российской молодежи 1870-х гг. Мы уже упоминали, что ее жизнь в семье не сложилась. Отец, самодур и крепостник, не только сам издевался над матерью, но и сына заставлял оскорблять ее. Все это толкало дочь к самостоятельности, закаляло характер, заставляло тянуться к знаниям. Начав в 15 лет посещать женские курсы, Софья как могла противилась требованиям отца бросить учебу и в конце концов бежала из дома. Кстати, ее брат Василий также оставил родительский кров, стал «чайковцем» и проходил по «процессу 193-х».

Восемнадцатилетняя девушка, «юная… чрезвычайно миловидная, белокурая… с пухленькими розовыми щечками, с высоким выпуклым лбом и голубыми глазами», быстро стала одним из активных членов кружка «чайковцев». Характерно, что уже здесь, в начале революционного пути, Перовская окружена восхищением и любовью товарищей. Вокруг нее даже складывались легенды. Одна из них рассказывала, как молодая девушка проникает в III отделение, где через подкупленного ею жандарма связывается с арестованными товарищами, получает и передает им записки, видится с ними в камерах.

Более того, сказочным образом Перовская выводила арестованных на свидания с друзьями, получала их следственные дела, а вечерами блистала на аристократических балах. Словом, «является какой-то сказочной феей, которая чарами своими производит чудеса». Чудеса чудесами, но Перовскую у «чайковцев» действительно любили. «Со всеми женщинами в кружке, – вспоминал Кропоткин, – у нас были прекрасные товарищеские отношения. Но Соню Перовскую мы все любили… с другими все здоровались по-товарищески, но при виде Перовской у каждого из нас лицо расцветало в широкую улыбку…»

Повседневная революционная работа была гораздо более прозаической и одновременно сложной, чем в легендах. Перовская и впрямь отвечала за сношения с арестованными товарищами, но никаких чудес ей делать не довелось. Правда, записки и из тюрьмы, и с воли передавались в обе стороны аккуратно, как и обычные передачи в тюрьму. Кроме того, Софья Львовна являлась одной из самых активных пропагандисток на рабочих окраинах Петербурга. С 1872 г. она учительствовала в Тверской и Самарской губерниях, затем служила оспопрививательницей, внимательно наблюдавшей за жизнью и настроениями крестьян; позже – вновь пропаганда среди рабочих Петербурга. В 1873 г. – арест, освобождение за отсутствием состава преступления. Затем – новый арест, оправдание по «процессу 193-х», вновь арест и переход на нелегальное положение. Обычный путь русского революционера. За что же так любили и с особым чувством относились именно к Перовской?