Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

10 марта, в день ареста Перовской, народовольцы решили объясниться с новым монархом, отправив ему весьма своеобразный документ – «Письмо Исполнительного Комитета Александру III». Оно было отпечатано в типографии «Народной воли», и один его экземпляр, исполненный на веленевой бумаге, доставили монарху. «Письмо» заслуживает того, чтобы поговорить о нем подробнее. С первых его строк радикалы брали, что называется, «быка за рога». «Вполне понимая, – писали они, – то тягостное настроение, которое вы испытываете в настоящие минуты, Исполнительный Комитет не считает, однако, себя вправе поддаваться чувству естественной деликатности, требующей, может быть, для нижеследующего объяснения выждать некоторое время. Есть нечто высшее, чем самые законные чувства человека: это долг перед родной страной, долг, которому гражданин принужден жертвовать и собой и своими чувствами, и даже чувствами других людей».

Далее авторы письма старались последовательно объяснить новому императору подлинные, с их точки зрения, причины случившегося. «Кровавая трагедия, разыгравшаяся на Екатерининском канале, не была случайностью и ни для кого не была неожиданностью. После всего происшедшего в течение последнего десятилетия она явилась совершенно неизбежной, и в этом ее глубокий смысл, который обязан понять человек, поставленный судьбою во главе правительственной власти… Вы знаете, ваше величество, что правительство покойного императора нельзя обвинить в недостатке энергии. У нас вешали правого и виноватого, тюрьмы и отдельные губернии переполнялись ссыльными. Целые десятки так называемых “вожаков” переловлены…»

Каковы же, по мнению народовольцев, перспективы дальнейшей борьбы правительства с революционным движением? «Правительство, конечно, может еще переловить и перевешать многое множество отдельных личностей. Оно может разрушить множество отдельных революционных групп… Но ведь все это нисколько не изменит положения вещей. Революционеров создают обстоятельства, всеобщее недовольство, стремление России к новым общественным формам…»

В заключение радикалы перечисляли те меры, которые, по их мнению, спасли бы Россию от напрасных жертв. «Из такого положения, – писали они, – может быть два выхода: или революция…или добровольное обращение верховной власти к народу… Пусть не шокирует вас наше предложение. Условия, которые необходимы для того, чтобы революционное движение заменилось мирной работой, созданы не нами, а историей. Мы не ставим, а только напоминаем их. Этих условий, по нашему мнению, два:

1) Общая амнистия по всем политическим преступлениям прошлого времени, так как это были не преступления, а исполнение гражданского долга;

2) Созыв представителей от всего русского народа для пересмотра существующих форм государственной и общественной жизни и переделки их сообразно с народными желаниями.

Считаем необходимым напомнить, однако, что легализация верховной власти народным представительством может быть достигнута лишь тогда, если выборы будут произведены совершенно свободно…»

Удивительный документ! С одной стороны, при всей сдержанности тона он напоминает собой жесткий ультиматум Александру III. Ультиматум тем более неприятный, что правительство все еще не представляло в полной мере сил противника, с которым вело борьбу. Даже волна судебных процессов над народовольцами (их число в общей сложности достигло 82) не способствовало установлению душевного равновесия у властей предержащих. С другой стороны, ратуя за широкие буржуазно-демократические преобразования, радикалы должны были понимать, что эти преобразования, будучи, паче чаяния, воплощенными в жизнь, оттолкнут от них либералов, удовлетворенных переменами, идущими «сверху». А ведь либералы оказывали народовольцам немалую моральную и материальную поддержку. Поведение же народных масс…

Убийство Александра II вызвало заметную реакцию народа, но совсем не ту, на которую рассчитывали радикалы. Крестьяне в массе своей были уверены, что 1 марта дворяне отомстили «царю-освободителю» за отмену крепостного права; в городах полиции пришлось несколько раз спасать от самосуда толпы нигилистического вида студентов и нескольких просто прилично одетых граждан. Попав в тиски правительственных репрессий, деятельность народовольцев начинает съеживаться до пределов возможного, вернее, до того, что сулило быстрый результат. Но сначала еще раз вернемся к процессу «первомартовцев» и реакцию на него общества.