Дела плоти. Интимная жизнь людей Средневековья в пространстве судебной полемики

Формальная и смысловая близость наказаний, полагавшихся прелюбодеям в Древней Греции и во французских городах эпохи Средневековья и раннего Нового времени, заставляет задуматься о возможном влиянии одной правовой системы на другую. К сожалению, в специальной литературе, насколько можно судить, происхождение course в подобном ключе пока не рассматривалось. Жан-Мари Карбасс, настаивавший, как я уже упоминала, на бытовании данного обычая исключительно в южных областях королевства, полагал, что его корни следует искать на Пиренейском полуострове[271].

И действительно в этом регионе «бег» использовался в качестве наказания за адюльтер уже в XI–XII вв. Во всяком случае, о знакомстве с подобной нормой свидетельствуют местные правовые тексты. Одними из самых ранних являлись грамота, дарованная Олорону (Беарн) в 1080 г.[272]

, и сборник фуэро Миранды-де-Эбро 1095 г., где course предлагалось применять, если женатого человека пытались соблазнить посторонние женщина или мужчина. Таким образом, «бегом» здесь наказывалась не только собственно супружеская измена, но ее прелюдия[273]. Однако уже в грамоте, дарованной Аграмуну в 1113 г., речь шла исключительно об адюльтере[274]

. Тот же контекст присутствовал в грамоте, выданной Льейде в 1149 г.[275], и в тексте фуэро Теруэля 1176 г.[276] В более поздних документах – например, в фуэро Валенсии (конец XIII – начало XIV в.) – «бег» предлагалось использовать, если в незаконной сексуальной связи подозревали христианина и сарацинку[277]

.

Столь широкое распространение данной правовой нормы на территории Пиренейского полуострова позволяет, на мой взгляд, и в самом деле предполагать, что именно отсюда она была заимствована в XIII в. французскими юристами, тем более, что исследователи нашли уже немало иных пересечений в текстах испанских фуэро и южнофранцузских кутюм[278]. Тем не менее, определить, откуда course появился на самом Пиренейском полуострове, значительно труднее. Проблема осложняется не только тем, что до сегодняшнего дня никто из историков даже не пытался связать воедино традиции отдельных греческих полисов с испанскими правовыми нормами. Не менее важно и еще одно, дошедшее до нас от поздней Античности письменное свидетельство об использовании «бега» в качестве наказания за адюльтер, принадлежащее Тациту. В нем сообщалось о точно таком же обычае, принятом на вооружение в некоторых германских племенах:

У столь многолюдного народа прелюбодеяния крайне редки; наказывать их дозволяется незамедлительно и самим мужьям: обрезав изменнице волосы и раздев донага, муж в присутствии родственников выбрасывает ее из своего дома и, настегивая бичом, гонит по всей деревне; и сколь бы красивой, молодой и богатой она ни была, ей больше не найти нового мужа. Ибо пороки там ни для кого не смешны, и развращать и быть развращаемым не называется у них – идти в ногу с веком[279]

.

Идея о том, что на средневековые французские кутюмы оказали прямое воздействие варварские обычаи I в. н. э., была отброшена специалистами как необоснованная еще в конце XX в.[280] Это, однако, никак не приблизило их к решению вопроса, в какой взаимосвязи находились греческие и испанские нормы права, касавшиеся наказания за адюльтер. Правда, Ф. Рок предложил в свое время гипотезу, согласно которой германские племена (и, в частности, вестготы) оказали самое непосредственное воздействие на законодательство Пиренейского полуострова, в том числе – в сфере уголовного преследования преступлений сексуального характера. Тем не менее, исследователь признавал, что ни в эдиктах вестготских королей, ни в «Книге приговоров» (Lex visigothorum) такая норма как «бег» не упоминалась ни разу[281]. Таким образом, его концепция, какой бы привлекательной она ни казалась, повисала в воздухе. Более того, она никак не учитывала явно греческого происхождения данного типа наказания.