Деликатнее нельзя!

Ни пылевым, ни дымовым частицамБыть в воздухе, конечно, не годится.Но, может быть, в заботах о здоровьиНе менее полезно нам отмытьсяОт копоти и сажи сквернословья…

* * *

ВЗАИМНОСТЬ

По-злодейски хлещет пьяница вино,Забывая, что злопамятно оно.С грузинского

Критика снизу

Говорил Иван Иваныч в прениях.Обводя угрюмым взором зал;— За отчетный годНи танцев и ни пения

Наш местком не организовал!Не было кружков — ни драм, ни фото,Хоть бы на гитаре побренчать…Никакой, короче, культработы!Я хотел бы знать —За этоКто-тоДолжен был в месткоме отвечать?

Выступал Степан Степаныч в прениях.Восклицал, сурово глядя в зал:— За отчетный годТеатров посещенияНаш местком не организовал!Ни в партер билетика, ни в ложу.Ни на фестиваль… Изволь скучать!Это как? На что это похоже?Я хочу спросить —За это

Кто жеДолжен был в месткоме отвечать?

Завершал Богдан Богданыч прения.Клокотал, буравя взглядом зал:— За отчетный год.Мое такое мнение,Наш местком себя не показал!Ни тебе концерта, ни балета.Ни кружков, талантам чтоб крепчать…Мы должны потребовать ответа!Пусть ответят нам.Кто именноЗа этоДолжен был в месткоме отвечать!

Тишина.

И, крякнув виновато,Председатель твердо говорит:— Да, вопрос по существу стоит.Протокол найти бы только надо.Прошлогодний, то есть, документ…Это мы сейчас… в один момент…Повезло напористым ораторам —Найден протокол не без труда…— Избирали культорганизаторомМы Богдан Богданыча тогда!С подлинным, Степан Степаныч, верно;Ты кандидатуру выдвигал,Ну, а ты, Иван Иваныч, первыйТу кандидатуру поддержал!

. . . . . . . . . .

ПОСТАНОВИЛИ: признать работу месткома за отчетный период, как обычно, удовлетворительной.

«Кот и повар» в современных жанрах

Детектив

КОТТ И ПОВАРОВ

Молодой, крепкий, статный, синеглазый, чернобровый сотрудник Поваров сидел в энском ресторане «Кабак» и пил коньячными рюмками нарзан, закусывая его манной кашей.

«Я тут по куме тризну правлю, — самокритично думал он, играя волевыми желваками, — а Котт где-то рядом. Небось, мурлычет по-своему, по североатлантическому, язва. Но в каком он квадрате? Как засечь координаты?»

В этот ранний час в «Кабаке» не было ни души. Солнечные лучики скользили по накрахмаленным столикам, шевеля бумажные салфетки. Тревожно пахло шницелями.

«Световое давление, — устало подумал Поваров и завязал морским узлом нержавеющую вилку. — Так где же Котт? Найти, обезвредить! Чтоб всегда было солнце!»

Мимо столика пробежала официантка Груша и как бы случайно обронила бумажный катышек.

«Эх, Груша-Грушенька, — затосковал Поваров, разворачивая бумажку. — Двенадцать кет смотрю на тебя, а ты — ноль внимания… Не для тебя ли в садах наших вишни… Стоп!»…

На бумажке чернильным карандашом — торопливые строки:

Нарзан — 1 бут.

Каша манная — 1 порц.

Уксусный бочонок — 1 шт.

Груша — 1 (твоя)

______________

Итого — 28 коп.

Поваров медленно встал и огляделся. Никого. Мужественная квадратура его упрямого подбородка не дрогнула. Теперь главное— не спугнуть. На висках пульсировали жилки. Ладно, уплачу, когда вернусь. Груша поймет, простит. Только бы успеть до закрытия ресторана. А сейчас, пока Котт сидит за уксусным бочонком в кухне «Кабака», — обходным маневром!..

Вскочить в проезжающий самосвал, домчать до энского аэропорта, вскочить в лайнер, домчать до Сахалина и примчать обратно было делом нескольких часов. В 23.00 осунувшийся, но как никогда бодрый Поваров вошел в «Кабак».

— Нарзан, — быстро шепнул он пароль пробегавшей мимо Груше.

— Манка, — ласково шепнула она.

«Народ с нами!» — радостно мелькнуло у Поварова.