Дело не в генах. Почему (на самом деле) мы похожи на родителей

До развода родителей Пичес не знала, что ее мать пьет и принимает наркотики. В результате решения суда ей пришлось часто наблюдать это в возрасте всего восьми лет. Пола начала переливать алкоголь в банки из-под Coca-Cola или прятать маленькие бутылочки в сумке. Пичес пугало и сводило с ума, что мать врет ей. Пола шла в туалет и выходила оттуда явно в другом психическом состоянии. Пичес знала, что мать принимала вещества, меняющие настроение. Она также знала, что Пола знала, что дочь знала, что мать принимала их, однако отрицала это, что создавало между родителем и ребенком ситуацию глубокой растерянности и стресса, нанося эмоциональный вред.

Когда Пичес спорила с Полой, последняя становилась невероятно агрессивной. Однажды пьяная разъяренная Пола на ходу вытолкнула Пичес из такси за то, что дочь осмелилась не согласиться с ней. После этого случая Пичес несколько раз говорила, что хочет умереть; мрачное настроение девочки отражено в ее письмах этого периода.

Воскресные вечера в конце выходных, проведенных с Гелдофом или Дебни вдали от Полы, были полны отчаяния. Пичес умоляла не отправлять ее обратно. Девочка не только подвергалась эмоциональному насилию, мать просто не заботилась о ней. Она плохо кормила ребенка и не покупала то, что нужно для школы. Пичес часто оставалась одна, а когда ей исполнилось восемь лет, они с Пикси часто бродили вокруг Кингс-роуд, недалеко от их дома в Челси.

Детский стокгольмский синдром в данном случае проявлялся в том, что Пичес чувствовала, что должна взять на себя ответственность, когда Пола по крайней мере трижды пыталась покончить с собой. В первый раз она нашла обмякшее тело Полы после передозировки и выбежала на улицу, крича прохожим, что ее мать умирает. В другой раз Пола вскарабкалась на оконный карниз и хотела прыгнуть вниз. Пичес отговорила ее, но мать бросилась с лестницы, к счастью, получив лишь незначительные повреждения. В третий раз Пичес поняла, что Пола приняла повышенную дозу, хотя та отрицала это. Это был травмирующий опыт, ужасный для девочки ее возраста. Пикси или не участвовала, или наблюдала со стороны.

После самоубийства Хатченса Пола начала принимать все больше наркотиков. Ее жизнь стала еще более беспорядочной, мужчины намного моложе ее менялись один за другим. В 1998 г. суд наконец передал опеку над детьми Гелдофу. Однако Пичес и Пикси по-прежнему каждую вторую неделю находились у Полы, женщины, чья жизнь рушилась на глазах.

Ее смерть в 2000 г. вызвала у Пичес смешанные чувства. Поскольку Пола в течение пяти лет представляла эмоциональную и физическую угрозу, девочка испытала огромное облегчение, так как больше не должна была проводить с матерью время. В то же время это стало ужасным шоком, и у нее появилось подавляемое чувство незаменимой утраты.

В соответствии с тем, как работает механизм передачи травмы от поколения к поколению, с самой Полой плохо обращались в детстве. Джесс Йейтс, ее отец, страдал резкими перепадами настроения, из-за чего находиться рядом с ним иногда бывало страшно. Пола утверждала, что ее мать не заботилась о ней и не пыталась удовлетворить ее потребности.

И Пола, и Пичес много раз публично заявляли о своем желании избегать плохого обращения с детьми, от которого страдали сами. Пола писала: «Я думаю о собственном детстве и хочу, чтобы у них все было по-другому». Зная Полу, думаю, что она не могла осуществить свое желание из-за отсутствия осмысления собственного опыта. Однако она была достаточно умна, чтобы понимать, что плохое обращение в детстве повлияло на нее. Но она не смогла использовать это знание, чтобы изменить траекторию своих отношений с детьми с помощью глубокого самоанализа, которому помогает осмысление. Не знаю, к какому типу психотерапии она обращалась, но лечение не помогло. Женщина не смогла поверить в невероятное о своем детстве, она просто что-то знала о нем. Знать умом и чувствовать – не одно и то же.