Depeche Mode. Подлинная история

Когда позже Фил Сатклифф из «Q» решил выведать, почему он начать принимать героин, Гэан сказал: «Ну, не секрет, что я пил и принимал наркотики в течение долгого времени — вероятно, с того момента, когда мне исполнилось двенадцать; я таскал время от времени мамин фенобарбитон, затем пришли травка, амфетамины, кокаин. Алкоголь присутствовал всегда, рука об руку с наркотиками. Затем я вдруг обнаружил героин, и я бы солгал, если бы сказал, что он не подарил мне ощущения, которые я никогда до этого не испытывал. Я сталкивался с героином еще в Бэзилдоне, но с момента первой инъекции мне хотелось все время себя так чувствовать. Через несколько месяцев я больше не мог получить этих ощущений. Я влачил очень жалкое существование. Меня регулярно начинало ломать — утром, днем, вечером, мне постоянно нужна была доза».

Миллер подтвердил, что наркотики для эссекской публики были не в новинку: «Я думаю, у людей есть право делать то, что им хочется, — но до определенного предела. Вообще, наркотики влияют на такое количество разных людей таким количеством разных способов, что не получается выработать общий подход к ним. Но, особенно когда „Depeche Mode“ были гораздо моложе, я чувствовал себя в некотором роде их защитником — я познакомился с их родителями и все такое. Впрочем, они принимали наркотики еще до встречи со мной, так что все произошло не с приходом популярности.

Они знали об этой моей позиции, так что остерегались делать что-то у меня на виду. В студии они этим не увлекались, но на гастролях стало очевидно, что все иначе. Я почувствовал, что это стало серьезной проблемой, когда увидел в ту пору Дэйва».

«World Violation Tour» получил репутацию гедонистического мероприятия, где без разных наркотических веществ дело не обходилось.

Мартин Гор: У каждого из участников группы был свой уровень распущенности. Думаю, я здорово распустился во время «World Violation Tour» — вокруг было одно экстази. Мы постоянно принимали.

Энди Флетчер: Я никогда не увлекался экстази — попробовал, но большинство людей младше сорока его пробовали. На случай, если я когда-нибудь вдруг стану премьер-министром, сообщаю: я сразу выплюнул обратно!

Истощенный Мартин отсиживался дома в Харпендене после завершения «World Violation Tour» со своей беременной техасской девушкой Сюзанн Буавер, которую он встретил в Париже. Гор тогда был шокирован откровением, что человек, которого он всегда считал своим отцом, был на самом деле отчимом. «Мартин позвонил мне однажды, — рассказал позже его старый школьный друг. — Он сказал, что Сюзанн беременна. А затем сообщил: „Ты в это не поверишь, но мой отец чернокожий!“ В общем, мама Мартина встречалась с негром — они не были женаты, — и Мартин стал результатом. Причем в школе его прозвали „Кудряшка“ — из-за его кудрявых волос… и еще у него большой, длинный, коричневый член. В школе мы ходили в бассейн, и во время переодевания я думал: „Черт возьми! Он не такого же цвета, как мой!“ В общем-то, единственной причиной, по которой мама Мартина все ему рассказала, стало то, что белокожая Сюзанн была беременна и мама не хотела, чтобы для них стало неожиданностью возможное появление чернокожего ребенка».

В то время как сам Гор чернокожим не выглядел, была вероятность, что смешение рас его родителей скажется на его собственном ребенке. Вива Ли Гор родилась 6 июня 1991-го, и, как оказалось, тревоги оказались напрасными.

Биологический отец Гора, американский солдат, служил в Британии, где и встретился с его матерью. Тот же источник сообщает, что, хотя Мартин в итоге увиделся со своим отцом, судя по всему, встреча не слишком обрадовала его. «Он жил в домике где-то на юге США с собственным отцом — „дедулей“, и я думаю, там была такая ситуация, когда человек находит своего давно потерянного сына, ставшего знаменитым и очень, очень богатым. Я помню наш последний разговор за спиртным, я спросил: „Связывался ли ты снова с отцом?“, а Мартин сказал: „Нет, из этого ничего не вышло“».

Позиция Гора по этому вопросу объяснимо лаконична: «Это бередит раны моей семьи, не могу поверить, что это вылезло наружу, — это одна из тех вещей, о которых я предпочитаю не говорить».

Были и более радостные моменты. Гор распорядился создать частную студию звукозаписи в гараже на две машины, примыкающем к его хартфордширскому дому XVII века. Разработанная и построенная Кевином ван Грином из «Electric Eel Studio Design», она включала сделанную на заказ стойку стремя синтезаторами «ARP 2600». Гарет Джонс позже посетил это место, назвав его «приятным, просторным помещением с большим количеством дневного света и видом на деревья и деревню».