Державы верные сыны

– Дальше ходить будем, – озабоченно заключил аул-бей и показал рукой на загруженные арбы и на ряд обозов. – И тебе надо!

– Придет мой казак, Иван, и тронемся, – согласился Леонтий. – Я смогу уже в седле!

– Офицер-казак – азиз достум! – повторил глава аула и нетерпеливо подал знак Мусе, чтобы позвал в тэрмэ жен, предупрежденных о переезде.

2

Начальник Особой пограничной татарской комиссии подполковник Лешкевич срочно пригласил к себе на секретное совещание пристава Ейского укрепления Стремоухова, командира сводного отряда подполковника Бухвостова и походных казачьих полковников Ларионова, Платова и Уварова. Глинобитную мазанку, занимаемую Лешкевичем, жарко натопили сеном и кизяками. И прибывшие офицеры, одетые еще по-зимнему, сбросив тулупы и бурки, остались в отдающих табаком и пороховой гарью мундирах. Трехсвечный канделябр освещал походный стол, на котором пестрела карта Черноморья и Кубани, и сидевших вокруг него военачальников.

– Господа, мною получена депеша от командующего 2-й армией генерал-аншефа Долгорукова, – встав, с нескрываемой тревогой обратился Лешкевич. – Несмотря на ее конфиденциальность, я считаю долгом довести оную до вашего сведения, поелику угрозы чинимые злодеями велики весьма. Известный лиходей, бывший донской атаман Данила Ефремов, арестованный за лихоимство и самочинный захват в свою пользу войсковых земель, переведен из Перлова в таганрогскую крепость. Новые обстоятельства свидетельствуют быть, что имел этот изменник тайные сношения с кабардинскими владетелями, татарами и заявление делал среди своих приспешников, что умысел имеет «натрясти бед России, о которых она не скоро забудет».

Лешкевич сверху оглядел собравшихся.

– Еще опасней вести с Урала и Волги. Злодей Емелька Пугач, за покойного императора Петра III выдающий себя, собрал разбойничье войско, смутил яицких и волжских казаков, башкирцев и работный люд на приисках. И неисчислимыми злодеяниями в ужас привел население многих слобод, деревень и городков. Полки наши теснят Пугача, но по причине их малочисленности разбить шайку покамест не удается. Окаянство это грозит всей великой державе! Доподлинно известно, что Пугач пытается установить сношения с новоявленным крымским ханом Девлет-Гиреем. Не раз он порывался идти на Кавказ или в Крым, соблазняя речами отряды своих душегубов.

Крайне взволнованный, покрасневший, начальник комиссии вновь перевел дух. Бухвостов, куривший трубку, осторожно пустил к потолку витиеватое кольцо. Красавец Ларионов поправил тяжелые кудреватые волосы, спустившиеся на лоб. А Платов, прикрыв глаза, казалось, подремывал.

– Главные силы армии российской по-прежнему находятся в Польше, Бессарабии и в Малороссии. Дон ослабел из-за поголовного призыва казаков на службу. Кабардинцы ненадежны, готовы нарушить клятву, данную государыне нашей. Порта воспользоваться этим намерена. И вопреки Карасунскому договору, освободившему Крымское ханство от османов и давшему независимость, новый султан виды имеет и на Крым, и на наши азовские крепости. Говорю сие, дабы помнили вы, господа офицеры, сколь велика ответственность, возведенная на всех нас. Благоусердие на службе и ревностность, наипаче дисциплина, надобны как никогда, – Лешкевич устало положил ладони на край стола. – На карте мной отмечены позиции неприятеля, по сведениям лазутчиков. Девлет-Гирей, собрав преогромное войско, намерился вести баталии с отвергшими его едисанцами и с другими ордами. Его цель: вернуть ногайцев под свою власть.

– Одно упорное посягательство на разбой, без всякой першпективы, – сорвался Стремоухов. – Я неоднократно беседовал с Шагин-Гиреем, ученым и мудрым человеком. Он уверяет, что ногайцам больше нет резона принимать покровительство Порты.

– История Большой Ногайской орды весьма противоречива, – возразил Лешкевич. – Один Господь знает, что у них, ордынцев, на уме. Нам приказано оградить от крымчаков аулы и кочевья ногайцев. Смутьяны, увы, у всех имеются. Но большинство ногайцев доверяют нам и верят в защиту. У Девлет-Гирея значительный перевес в людской силе. Однако и казаки, и гусары, и драгуны противостоять супостатам могут вполне. Не о животе и достатке должно думать, идучи в бой, но о чести России! Пропустить Девлет-Гирея к ногайским кочевьям и далее, на Дон, означает – ударить ножом в сердце Отечества! Ежели мнимый крымский хан Девлетка сомкнётся со злодеем Пугачом, свершится то, о чем замышлял Ефремов: «натрясти бед России».

– Нам не привыкать – биться, – встряхнувшись, сурово заметил Матвей Платов. – Со штыками и саблями янычар мы в Крыму многажды скрещивались. Постоим и за Дон, и за матушку Екатерину!

– По всей диспозиции, следует ожидать от крымчаков скорого нападения, – сумрачно заключил Бухвостов. – К баталиям мы готовы. Да было бы для единорогов наших пороху вдосталь! Потребно также усилить ночные дозоры и кордоны, дабы неприятель не застиг врасплох.