Державы верные сыны

Не утерпел и сам Алексей Григорьевич, с помощью адъютанта вскинул в седло свое десятипудовое тело, отчего жеребец немного пошатнулся. Но рысь он взял и при этой тяжести разгонисто, мощно отталкиваясь подкованными копытами. Радостно взволнованный Орлов не слезал с жеребца полчаса, гонял по двору, пока не забелело на крупе мыло. И, вновь грузно ступив на землю, Алексей Григорьевич погладил тракена по шее и вдруг поцеловал:

– Уважил, братец, хворь унял… Экий молодец! Теперь породнимся! Здесь возить меня будешь, майн фройнд, а потом в Россию заберу. На завод! На племя будущее!

9

Из рапорта генерал-поручика Ивана де Медема, командира русского корпуса, от 11 июня 1774 года:

«Турецкие войска под предводительством самого хана прибыли на реку Малку. К нему присоединились абазинцы, бесленейцы, темиргойцы, весь кубанский народ; и алтыкизеки, едичкулы, джембойлуки и едисаны рассеялись по степи и небольшими партиями подъезжали к самым стенам Моздока, не причиняя, однако, никакого вреда, по взятым предосторожностям.

Кабардинские владельцы Джанхот Татарханов и Девлет-Гирей Касаев, оказываясь верными России, просили неотступно майора Криднера выступить против неприятеля для защищения верных кабардинцев от крымского войска. Почему генерал-поручик де Медем, составив отряд из 1356 человек, послал Криднера к редуту Бештамаку. По прибытии туда нашел он с 80 кабардинцами Девлет-Гирея Касаева, который прибыл нарочно, чтоб уведомить, что все пять владельцев Большой и Малой Кабарды и черный народ преклонились к турецкой стороне и дали присягу. Криднер возвратился в Моздок».

Весь Моздок был всполошен непредвиденно быстрым возвращением отряда Криднера. О вероломстве кабардинских владетелей вскоре узнал гарнизон. А появление среди русских офицеров статного и красивого Гирея Касаева вызвало к нему не только добрый интерес, но и особенное уважение среди жителей крепости.

Несмотря на предложения секунд-майора Криднера поселиться в офицерском доме, Касаев, являя солидарность, пожелал разместиться в казарме вместе со своими воинами.

Ремезов, прикрепленный к комендантской роте, познакомился с легендарным кабардинцем у себя на квартире вечером. На Касаеве ладно сидела темная черкеска тонкого сукна, газыри по обе стороны груди были крупны и с серебряными головками. На поясе висела шашка с рукоятью, покрытой орнаментом, и украшенная чернью и костяными пластинками. Не менее богатыми выглядели ножны, обтянутые красным сафьяном, с серебряными обоймицами. С другой стороны к поясу был на шнурке подвешен пистолет и пороховая натруска в виде рожка.

Представленный Криднером, казачий сотник кивнул и крепко пожал протянутую кабардинцем руку. Гирей, держась свободно и с достоинством, сел в кожаное креслице, поправив папаху. А кинжал в ножнах, подвешенный к наборному ремешку, привычно лег на колено, под правую руку. В облике горца было что-то располагающее и невольно внушающее уважение.

– Что угодно? – дружески спросил Криднер, подозвав взмахом руки своего адъютанта. – Чаю или вина? Может, послать за бузой?

– Благодарствую. Я сыт, – вежливо возразил гость. – По вашей милости я уже поел с воинами.

– Знаешь что, Гирей-эфенди, я напою тебя редким здесь, на Кавказе, напитком. Возможно, тебе понравится, – захлопотал майор. – Ну-ка, завари нам кофию, Шлыков!

Адъютант отправился к повару, а Криднер закурил трубочку.

– Не полагал, что владетели переметнутся к туркам, – проговорил хозяин, качая головой. – Давеча они были пожалованы грамотами императрицы. Отменены для них пошлины на торговлю, выданы немалые суммы денег… Пристав Таганов, как будто со многими был дружен… И вот вам фортель! Привел хан свое войско, и о клятвах позабыли…

– Нет хана с османами. Девлет-Гирей сейчас в отъезде, – перебил гость, нетерпеливо взглянув на говорящего. – Калга Шабаз-Гирей командует. Велика сила! Десять тысяч воинов. А нас, малокабардинцев, горстка. Да и корпус ваш не сравнить с татарским войском. Но меня не испугают!

Презрительная улыбка мелькнула на поросшем темной щетиной лице владетеля.

– Мы долго терпели притеснения Большой Кабарды! Они захватывали наши земли, угоняли скот и рабов. Когда же русский пристав Таганов собрал нас, чтобы установить мир, многие уверяли о расположении к России. А сами вели секретные встречи с татарами! Царица Екатерина разрешила Коргоке Татарханову писаться князем, дала ему чин капитана, а он сейчас командующий кабардинским войском и пришел убивать вас, чтобы сжечь Моздок! Это не по мне… Я не хочу, чтобы душа моя неверной была! Мужчина должен оставаться джигитом. Делать только то, что сказал. Шакалов надо убивать!

– У тебя – боевое настроение, – одобрительно кивнул Криднер. – Я слышал, ты умеешь хорошо петь?

Гирей с недоумением глянул на хозяина.

– Не пристало мне, из рода Касаевых, петь или плясать, как уличные кривляки. Я видел таких в городах… Но кабардинец лишь тогда поет, когда сам хочет. Будто птица! Этому меня еще в детстве научил аталык Исса, уздень моего отца.

– Аталык? – заинтересовался Криднер. – Это вроде дядьки?