Читаем Десять книг об архитектуре полностью

4. Толщина колонн будет два модуля, высота вместе с капителью - четырнадцать. Высота капители — один модуль, ширина — два и одна шестая модуля. Высоту капители разделяют на три части, из которых одна будет абаком с киматием, вторая — эхином с ремешками, третья — шейкой. Суживается колонна так же, как было указано для ионийских колонн в книге третьей. Высота архитрава — один модуль с пояском и каплями; поясок — одна седьмая модуля; капли, тянущиеся под пояском против триглифов, свисают вместе с полочкой на шестую часть модуля. Кроме того, ширина нижней части архитрава должна соответствовать шейке вверху колонны. Над архитравом ставят триглифы с их метопами высотою в полтора модуля и шириною с лицевой стороны в один модуль, распределяемые так, что они приходятся по одному над средними четвертями угловых и средних колонн и по два во всех междуколонных промежутках, кроме средних в предхрамии и с задней стороны храма, где их ставят по три. При таком расширении средних пролетов доступ к изваяниям богов не будет затруднен для входящих.

5. Ширину триглифов разделяют на шесть частей, из которых пять в середине и две половинки справа и слева совпадают с границей полочки под ними. Одна часть в середине образует бедро, по-гречески μηράς. По бокам ее вытесывают бороздки по вершине наугольника. Рядом с ним справа и слева делают другие бедра. На краях скашиваются полубороздки.

При такой установке триглифов метопы, находящиеся между триглифами, должны быть одинаковой высоты и ширины; а по углам на краях вставляют полуметопы шириною в полмодуля.

Таким образом, благодаря равномерным разделениям, будут устранены все недостатки и метоп, и междуколонных промежутков, и потолочин.

6. Капители триглифов делают в шестую часть модуля. Над капителями триглифов помещают карниз, выступающий на две трети модуля и имеющий один дорийский киматий внизу, а другой наверху. И вместе с киматиями высота такого карниза - полмодуля. Внизу же карниза, отвесно над триглифами и над серединой метоп, проводят дорожки и распределяют капли так, что шесть капель приходятся в длину и три в ширину. Остальные промежутки, так как метопы шире триглифов, остаются пустыми или же вырезаются речками; по самой же бородке карниза прорезают черту, называемую скоцией. Всё остальное — тимпаны, симы, карнизы — делается так же, как было описано выше для ионийского ордера.

7. Таким образом надо поступать в храмах-диастилях. Если же постройка должна будет делаться систилем и в один триглиф, то фасад храма в случае четырехколонника разделяется на девятнадцать с половиною частей, а в случае шестиколонника — на двадцать девять с половиною частей. Одна из этих частей будет модулем, по которому, как указано выше, производят все деления.

8. Так над каждой частью архитрава будет помещено по паре метоп и триглифов, а на угловых частях сверх того — половинный триглиф и еще промежуток в половину триглифа. В середине против фронтона будет пространство в три триглифа и три метопы, для того, чтобы средний междуколонный промежуток, благодаря своей большей ширине, давая простор входящим в храм, являл величественный вид находящимся напротив изваяниям богов.

9. На колонне же надо проводить двадцать каннелюр. Если эти каннелюры будут плоскими, то их намечают двадцатью углами. Если же их будут выдалбливать, то очертания их делаются так: надо начертить квадрат, стороны которого равнялись бы ширине каннелюры; поставить ножку циркуля в центр квадрата, описать окружность, касающуюся его углов, и выдолбить каннелюры по форме и величине сегментов, образующихся окружностью и стороною квадрата. Так дорийская колонна будет правильно каннелирована по своему ордеру.

10. Что касается того добавления, которым она утолщается посредине, то здесь применяют те же правила, что указаны в третьей книге для ионийских колонн.

Так как внешняя симметрия коринфских, дорийских и ионийских храмов теперь описана, необходимо разъяснить также и внутреннее устройство целл и предхрамия.



Глава IV. Целла и предхрамье

Книга IV. Глава IV. Целла и предхрамье. Полный текст трактата Витрувия «Десять книг об архитектуре» (Vitruvius "De architectura libri decem") публикуется по изданию Всесоюзной Академии Архитектуры 1936 года. Перевод Петровского Ф.А.


1. Длина храма определяется тем, что ширина его должна быть вдвое меньше длины; длина же самой целлы, вместе со стеной, в которой помещаются двери, должна быть на одну четвертую часть больше ширины. Остальные три части, образующие предхрамие, доходят до стенных ант, которые должны иметь толщину колонн. И если храм будет в ширину больше двадцати футов, между двумя антами следует поставить две колонны, разделяющие пространство птеромы и предхрамия. Три же междуколонных промежутка, которые будут между антами и колоннами, перемыкаются мраморными или столярной работы оградами с дверцами, через которые проходят в предхрамие.

Перейти на страницу:

Все книги серии Из истории архитектурной мысли.

Десять книг об архитектуре
Десять книг об архитектуре

Римский архитектор и инженер Витрувий жил и работал во второй половине I в. до н. э. в годы правления Юлия Цезаря и императора Октавиана Августа. Его трактат представляет собой целую энциклопедию технических наук своего времени, сочетая в себе жанры практического руководства и обобщающего практического труда. Более двух тысяч лет этот знаменитый труд переписывался, переводился, комментировался, являясь фундаментом для разработки теории архитектуры во многих странах мира.В настоящем издание внесены исправления и уточнения, подготовленные выдающимся русским ученым, историком науки В. П. Зубовым, предоставленные его дочерью М. В. Зубовой.Книга адресована архитекторам, историкам науки, культуры и искусства, всем интересующимся классическим наследием.

Марк Витрувий , Витрувий Поллион Марк

Скульптура и архитектура / Античная литература / Техника / Архитектура / Древние книги

Похожие книги

Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917

В окрестностях Петербурга за 200 лет его имперской истории сформировалось настоящее созвездие императорских резиденций. Одни из них, например Петергоф, несмотря на колоссальные потери военных лет, продолжают блистать всеми красками. Другие, например Ропша, практически утрачены. Третьи находятся в тени своих блестящих соседей. К последним относится Александровский дворец Царского Села. Вместе с тем Александровский дворец занимает особое место среди пригородных императорских резиденций и в первую очередь потому, что на его стены лег отсвет трагической судьбы последней императорской семьи – семьи Николая II. Именно из этого дворца семью увезли рано утром 1 августа 1917 г. в Сибирь, откуда им не суждено было вернуться… Сегодня дворец живет новой жизнью. Действует постоянная экспозиция, рассказывающая о его истории и хозяевах. Осваивается музейное пространство второго этажа и подвала, реставрируются и открываются новые парадные залы… Множество людей, не являясь профессиональными искусствоведами или историками, прекрасно знают и любят Александровский дворец. Эта книга с ее бесчисленными подробностями и деталями обращена к ним.

Игорь Викторович Зимин

Скульптура и архитектура
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура