Читаем Десять книг об архитектуре полностью

2. Самые же наличники сокращаются вверху на четырнадцатую часть своей ширины. Толщина притолоки будет равна толщине верхней части наличников. Киматий делают в шестую часть наличника; выступ же его — во всю его высоту. Киматий вырезается лесбийский, с астрагалом. Над киматием, который будет на притолоке, помещают наддверный фриз в высоту притолоки, на котором вырезают дорийский киматий и лесбийский астрагал, вырезанный симой. Карниз  — гладкий, с киматием; выступ же его будет равен его высоте. Правый и левый выступы притолоки, помещаемой на наличниках, надо делать так, чтобы они выступали в виде ступенек и соединялись с самым киматием в ус.

3. Если же двери будут ионийского ордера, то высоту проема определяют таким же образом, как и в дорийских дверях. Ширину устанавливают, разделив высоту на две с половиной части, и одна часть ее дает ширину проема внизу. Сокращения те же, что и в дорийских. Толщина наличников равна с лицевой стороны четырнадцатой части высоты проема; киматий — в шестую долю этой ширины. Остаток, кроме киматия, разделяют на двенадцать частей. Три таких части идут на первый поясок наличника с астрагалом, на второй — четыре, на третий — пять, и эти пояски вместе с астрагалами равномерно обходят всю дверь.

4. Наддверные же фризы строят тем же способом, что и на дорийских дверях, в должных соотношениях. Консоли, или так называемые паротиды, высеченные справа и слева, свисают, за исключением листков, до самого нижнего уровня притолоки. Они должны быть с лицевой стороны толщиной в три части наличника, а внизу — на четверть уже, чем вверху.

Дверные створки сколачивают так: осевые брусья должны быть в двенадцатую долю ширины всего проема. Филенки между двумя брусьями — в три части из двенадцати.

5. Обвязные брусья размещают так: высота делится на пять частей, и две из них пойдут на верхнюю половину, а три на нижнюю. На середине помещают средние поперечные брусья; из остальных же одни приколачивают в самом верху, другие — в самом низу. Высота поперечного бруса должна быть в третью часть филенки, киматий — в шестую часть поперечного бруса. Ширина продольных брусьев - в половину поперечного бруса, а средний стояк — в две его трети. Брусья вдоль наличника делают в половину поперечных брусьев. Если же двери будут складными, высота их останется той же; в ширину же они будут больше на дверную створку. Если дверь должна быть четырехстворной, то высота ее увеличивается.

6. Аттические двери делают таким же образом, как и дорийские. Кроме того, под киматиями на наличниках их опоясывают поясками, которые рассчитывают так, что они должны быть в две седьмых наличника, не считая киматия. Эти двери делаются не решетчатыми, и не двойными, но складными, и отворяются на внешнюю сторону.

Каким образом следует, согласно установленным обычаям, строить священные храмы в дорийском, ионийском и коринфском ордерах, я по мере сил объяснил. Теперь я скажу, как надо поступать при тускском расположении.


Глава VII. Тускские храмы

Книга IV. Глава VII. Тускские храмы. Полный текст трактата Витрувия «Десять книг об архитектуре» (Vitruvius "De architectura libri decem") публикуется по изданию Всесоюзной Академии Архитектуры 1936 года. Перевод Петровского Ф.А.


1. Разделив место, на котором строится храм, в длину на шесть частей, надо отнять одну часть, а полученный остаток пойдет на ширину. Длину же делят на две равных части, из которых внутреннюю отводят под целлы, а ближайшая к фасаду остается для размещения колонн.

2. Ширину же делят на десять частей. Из них по три части справа и слева пойдут под меньшие целлы или под место для будущих приделов; остальные четыре части отводятся под середину храма. В пространстве, которое будет перед целлами в предхрамии, распределяют колонны таким образом: угловые помещают напротив ант в направлении наружных стен; две средние располагают при этом в направлении стен между антами и серединой храма; и в промежутке между антами и первыми колоннами в том же направлении размещают другие. Толщина колонн внизу должна составлять седьмую часть их высоты; высота — треть ширины храма, и утонение верха колонны - четверть толщины ее низа.

3. Базы их должны быть высотой в половину этой толщины. Плинт этих баз делают круглым, высотою в половину их толщины, а вал сверху него вместе с уступом — той же толщины, что и плинт. Высота капители — в половину толщины. Ширина абака равна толщине низа колонны. Высота капители делится на три части, из которых одна идет на плинт, то есть абак, другая - на эхин, третья — на шейку с уступом.

4. На колонны кладут сплоченные балки, высота которых должна отвечать требованиям размеров здания. Сплоченные балки должны иметь ширину, равную толщине шейки верха колонны и быть так сплоченными шпонками и сковороднями, чтобы между ними были промежутки в два дюйма. Ибо когда они прилегают друг к другу и не пропускают воздуха и дуновения ветра, то разогреваются и скоро начинают гнить.

Перейти на страницу:

Все книги серии Из истории архитектурной мысли.

Десять книг об архитектуре
Десять книг об архитектуре

Римский архитектор и инженер Витрувий жил и работал во второй половине I в. до н. э. в годы правления Юлия Цезаря и императора Октавиана Августа. Его трактат представляет собой целую энциклопедию технических наук своего времени, сочетая в себе жанры практического руководства и обобщающего практического труда. Более двух тысяч лет этот знаменитый труд переписывался, переводился, комментировался, являясь фундаментом для разработки теории архитектуры во многих странах мира.В настоящем издание внесены исправления и уточнения, подготовленные выдающимся русским ученым, историком науки В. П. Зубовым, предоставленные его дочерью М. В. Зубовой.Книга адресована архитекторам, историкам науки, культуры и искусства, всем интересующимся классическим наследием.

Марк Витрувий , Витрувий Поллион Марк

Скульптура и архитектура / Античная литература / Техника / Архитектура / Древние книги

Похожие книги

Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917

В окрестностях Петербурга за 200 лет его имперской истории сформировалось настоящее созвездие императорских резиденций. Одни из них, например Петергоф, несмотря на колоссальные потери военных лет, продолжают блистать всеми красками. Другие, например Ропша, практически утрачены. Третьи находятся в тени своих блестящих соседей. К последним относится Александровский дворец Царского Села. Вместе с тем Александровский дворец занимает особое место среди пригородных императорских резиденций и в первую очередь потому, что на его стены лег отсвет трагической судьбы последней императорской семьи – семьи Николая II. Именно из этого дворца семью увезли рано утром 1 августа 1917 г. в Сибирь, откуда им не суждено было вернуться… Сегодня дворец живет новой жизнью. Действует постоянная экспозиция, рассказывающая о его истории и хозяевах. Осваивается музейное пространство второго этажа и подвала, реставрируются и открываются новые парадные залы… Множество людей, не являясь профессиональными искусствоведами или историками, прекрасно знают и любят Александровский дворец. Эта книга с ее бесчисленными подробностями и деталями обращена к ним.

Игорь Викторович Зимин

Скульптура и архитектура
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура