Десять лет в изгнании

Эта география носила условный, сконструированный характер и потому отличалась великим разнообразием мнений и оценок. Если античная картина мира строилась на противопоставлении цивилизованного Юга варварскому Северу, то Монтескье, исходя из климатической теории, считал Юг (Азию) родиной рабства, а Север (Европу) — отечеством свободы; при этом Россию он причислял к странам северным, следовательно, европейским. Напротив, Жан- Жак Руссо (почитаемый г-жой де Сталь ничуть не менее, чем Монтескье), исходя из политических реалий, видел в деспотических северных странах, и в том числе в России, потенциальный источник угрозы для стран южных.[38] Об опасности, которую сулит Европе Россия, писал в своем «Путешествии в Сибирь» (1768) и другой поклонник климатической теории, Шапп д'Отрош.[39] Россию в XVIII веке именовали страной то восточной (в этом случае она оказывалась в одном ряду с Крымским ханством и Оттоманской империей), то северной (в этом случае с нею рядом стояли Швеция и Дания), то европейской, то азиатской. Вариантов было так много, что современные исследователи, специально занимающиеся этим вопросом, не могут прийти к общему мнению и решить, какая именно ось — Восток / Запад или Север / Юг — главенствовала в политической географии конца XVIII века и считалась ли в этот период Россия страной восточной или северной. [40]

Традиции «философической географии» с ее концептуальностью и условностью были г-же де Сталь чрезвычайно близки. Сталь не случайно сочиняла не только романы (в которых, впрочем, большое место занимали размышления на исторические и философические темы), но и философско-публицистические трактаты; не случайно книги о Германии и Французской революции принесли ей не меньше, а то и больше славы, чем «Дельфина» и «Коринна». Для ее мышления характерна очень высокая степень «концептуализации» фактов. Сталь не просто описывает — она накладывает на описание концептуальную, философскую «сетку», объясняет конкретные факты и события причинами более общего свойства, причем одним из главных инструментов осмысления мира служит ей понятие национального характера, национальной литературы. Среди «ментальных карт» Европы карта, созданная Жерменой де Сталь и построенная на противопоставлении северной и южной литературы, занимает весьма значительное место.

Наибольшее влияние на г-жу де Сталь оказал Монтескье с его климатической теорией. Согласно этой теории, «характер ума и страсти сердца», иными словами, психические и даже моральные свойства народов объясняются географическими и климатическими особенностями тех стран, где эти народы проживают: «Холодный воздух производит сжатие окончаний внешних волокон нашего тела, отчего напряжение их увеличивается и усиливается приток крови от конечностей к сердцу. Он вызывает сокращение этих мышц и таким образом еще более увеличивает их силу. [...] Поэтому в холодных климатах люди крепче. Деятельность сердца и реакции окончаний волокон там совершаются лучше, жидкости находятся в большем равновесии, кровь энергичнее стремится к сердцу, и сердце в свою очередь обладает большей силой. Эта большая сила должна иметь немало последствий, каковы, например, большее доверие к самому себе, т. е. большее мужество, большее сознание собственного превосходства, т. е. меньшее желание мстить, большая уверенность в своей безопасности, т. е. больше прямоты, меньше подозрительности, политиканства и хитрости. Поставьте человека в жаркое замкнутое помещение, и он по вышеуказанным причинам ощутит очень сильное расслабление сердца. И если бы при таких обстоятельствах ему предложили совершить какой-нибудь отважный поступок, то, полагаю, он выказал бы очень мало расположения к этому. [...] Народы жарких климатов робки, как старики; народы холодных климатов отважны, как юноши». [41]

Параллельно с этой «моральной» географией, в рамках которой климатом объясняется все, вплоть до привычки того или иного народа к пьянству, которая «возрастает вместе с градусами широты», [42] существовала еще и география, так сказать, общественно-политическая, в рамках которой одни страны и части света считались располагающими к свободе, а другие — к рабству. Г-жа де Сталь не только переняла от предшественников пристрастие к «философической» географии, но и сама сделала очень много для ее развития; ее вклад в формирование своеобразных культурных репутаций Севера и Юга, итальянцев и немцев трудно переоценить. Причем если Монтескье интересовала в первую очередь сфера юридическая (каким образом климат предопределяет не только «характер ума и страсти сердца», но и законы, которые устанавливают у себя жители разных стран), то Сталь еще в 1800 году, в книге ОЛ, поставила перед собой задачу объяснить, каким образом климатические и географические особенности той или иной страны предопределяют характер ее литературы.