Десять лет в изгнании

³⁶⁶ Принц Людвиг-Фердинанд Прусский (1772-1806), племянник Фридриха II, приходившийся, следовательно, дядей своему ровеснику, прусскому королю Фридриху-Вильгельму III, погиб 10 октября 1806 г. в сражении при Заальфельде от руки вахмистра 10-го гусарского полка Генде. Французский гусар безуспешно предлагал принцу сдаться, но, получив в ответ удар саблей, ответил другим ударом, который оказался смертельным (см.: DAE-1904. Р. 111-112). В финале главы «Берлин» книги ОГ (ч. 1, гл. 17) Сталь посвятила Людвигу- Фердинанду восторженные строки: «Прусский национальный характер более благороден и пылок, чем можно предположить, исходя из последних событий, и пламенный героизм несчастного принца Людвига не может не бросить отблеска славы и на его товарищей по оружию» (DA. Т. 1. Р. 135-136; курсивом выделены строки, вычеркнутые наполеоновской цензурой). Впрочем, в текстах, не предназначенных для печати, Сталь оценивала принца Людвига с гораздо большим скептицизмом: г-же Неккер де Соссюр она пишет не без иронии, что «пленительный принц Людвиг», «немецкий Ловлас», после обеда изъясняется бессвязно, так что общаться с ним следует по утрам (Lenormant. Р. 396), а отцу объясняет попросту, что принц каждый вечер напивается допьяна (Carnets. Р. 445).

³⁶⁷ Эта характеристика развернута и уточнена в «Путевом дневнике»: «Принц Людвиг был человек, проникнутый любовью к славе; порывы души толкали его то к юношеским излишествам, то к дерзким подвигам. Он во всем составлял противоположность тому человеку, что повелевал Францией, ибо характер у него был во многих отношениях французский. Наполеон же оказывал на французскую нацию тем большее влияние, что не имел с нею никакого сходства. Принц Людвиг блистал всем — лицом, манерами, разговором, однако достоинства его были так же беспорядочны, как и его недостатки; более всего занимало его стремление к славе. Первое, что я от него услышала, была жалоба на Бонапарта, который нравственно уничтожает всех своих противников, разрушая их репутации; он постоянно возвращался к этой мысли, ибо ему была потребна великая известность» (Carnets. Р. 444-445).