Десять лет в изгнании

⁷²² Имя этого «человека выдающегося ума» — граф Жозеф де Местр (1752— 1821), посланник Сардинского королевства в Петербурге с 1803 по 1817 г. В «Четырех главах о России» он писал: «Я не раз говорил (и надеюсь, что в шутке этой есть немалая доля правды), что если бы можно было запереть русское желание в крепость, оно бы эту крепость взорвало. Нет человека, который умел бы желать так страстно, как русский. Понаблюдайте за тем, как русские тратят деньги, как гоняются за пригрезившимися им наслаждениями, и вы увидите, как они способны хотеть. Понаблюдайте, как они — даже те, что принадлежат к низшим сословиям, — занимаются торговлей, вы увидите, как они умны и сноровисты в достижении собственных целей; понаблюдайте за тем, как осуществляют они предприятия самые рискованные, наконец, как ведут себя на поле боя, и вы увидите, как они дерзки. Теперь вообразите, что тридцати шести миллионам людей такого закала дали свободу, — тотчас, не устаю это повторять, тотчас разгорится огромный пожар, пламя которого истребит Россию» (Maistre J. de. Quatre chapitres sur la Russie. Р., 1859. Р. 21-22). Местр закончил «Четыре главы о России», написанные для представления Александру I, в октябре 1811 г.; в отличие от некоторых других его «русских» сочинений, они не имели широкого хождения в рукописных копиях, а впервые опубликованы были только в 1859 г., однако совершенно очевидно, что в беседе с г-жой де Сталь сардинский посланник повторил «шутку», уже обретшую к этому времени письменную форму. Из книги Сталь эту характеристику русских почерпнул Кюстин (см.: Кюстин. С. 500). Оценка Местром такой категории, как умение желать, была неоднозначной (сложному соотношению воли, желания и молитвы посвящена шестая «беседа» его изданной в 1821 г. посмертно книги «Санкт-Петербургские вечера»), однако не подлежит сомнению, что люди, умеющие желать, то есть концентрировать свою волю, вызывали у Местра восхищение (хотя и смешанное со страхом), которое вполне соответствует общеромантическому тяготению к сильным, деятельным героям (по контрасту с героями слабыми, безвольными, чьи страсти «смутны», а намерения неопределенны); о сходных симпатиях г-жи де Сталь см. наст, изд., с. 150. Любопытно, что в восприятии русских как людей, умеющих желать, Местр сходится с мыслителем, ему противоположным и ненавистным, — Вольтером (см. примеч. 708). Личное знакомство г-жи де Сталь и Местра состоялось в 1795 г. в Швейцарии; в частном письме 1803 г. Местр вспоминал о «богословских и политических спорах, которыми они некогда забавляли жителей Лозанны», а в 1805 г. вспоминал: «Никогда не учившись вместе с г-жой де Сталь ни богословию, ни политике, мы представляли с нею в Швейцарии зрелище пресмешное, однако же никогда не ссорились» (цит. по: Darcel J.-L. Introduction // Maistre J. de. De la souveraineté du peuple. P., 1992. Р. 53). Вообще Местр, человек традиционалистских убеждений и язвительного нрава, относился к «прогрессистке» г-же де Сталь с неожиданной для него симпатией. «В г-же де Сталь, — пишет современный исследователь, — Местра привлекали прежде всего ее интеллектуальные способности и политический авантюризм. Он всегда тянулся к людям с неординарным и нестандартным мышлением. Кроме того, в швейцарском салоне изгнанницы, блеском не уступавшем парижскому, Местр мог удовлетворять свое любопытство не только посредством чтения газет» (Ibid. Р. 54). В тот момент Местр видел в г-же де Сталь также и политическую союзницу; он считал ее «Размышления о мире» сочинением «осторожным и глубоким» (Ibid. Р. 55) и разделял ее убежденность в том, что спасение Франции от якобинской угрозы может прийти только изнутри самой Франции, только благодаря внутренней политической эволюции, хотя, разумеется, не разделял республиканских симпатий Сталь. Что же касается встречи в Петербурге в 1812 г., то она позволила г-же де Сталь и Местру убедиться в наличии у них другой важнейшей точки схождения — ненависти к узурпатору Наполеону, свержения которого Местр желал ничуть не менее сильно, чем Сталь, поскольку при нем родина Местра, Савойя, была аннексирована Францией, а сардинский король изгнан из континентальных владений в Пьемонте на Сардинию. Забавное свидетельство об их общении см. в мемуарной заметке графини П. Н. Фред- ро (урожд. Головиной), где легенда о том, что «г-жа де Сталь в беседе с г-ном де Местром одержала над ним победу, что он пытался с ней спорить, но она заставила его замолчать», объясняется странным обыкновением Местра: во время любого разговора он засыпал, как только переставал рассуждать (цит. по: Гречаная. С. 296).