Десять лет в изгнании

6 июня я благополучно добралась до Вены, и в тот же день двумя часами позже г-н граф де Штакельберг, русский посол в Австрии, отправил в Вильну, где находился в ту пору император Александр, курьера с письмом, в котором просил о выдаче мне паспорта;⁵⁹¹ выказав в беседе со мной ту благородную предупредительность, что составляет одну из главных черт его характера, г-н де Штакельберг заверил меня, что ответ придет через три недели. Эти три недели нужно было где-то провести; австрийские друзья, принявшие меня самым любезным образом, утверждали, что в Вене мне ровным счетом ничего не грозит.

Двор в ту пору выехал из Вены в Дрезден, куда все немецкие государи съехались засвидетельствовать свою преданность императору Наполеону.⁵⁹² Наполеон же прибыл в Дрезден якобы для того, чтобы путем переговоров избежать войны с Россией, а на самом деле ради того, чтобы добиться своего средствами не военными, а политическими. В самом деле, этот великий полководец, судя по всему, предпочитает не побеждать противника, а обманывать его. Вначале Наполеон не желал приглашать на дрезденский пир прусского короля; он слишком хорошо знал, насколько претят этому несчастному государю обязанности, которые тот почитает своим долгом исполнять. За эту унизительную милость прусскому королю следовало благодарить г-на фон Меттерниха. Сопровождавший Фридриха-Вильгельма III г-н фон Гарденберг заметил Наполеону, что Пруссия заплатила Франции контрибуцию на треть больше обещанной.⁵⁹³ Император, повернувшись к нему спиной, отвечал: «Нечего крохоборствовать!» — ибо ему доставляет удовольствие употреблять вульгарные выражения, дабы еще сильнее унизить собеседника.⁵⁹⁴ С императором и императрицей Австрии он держался не без предупредительности, ибо, готовясь к войне с Россией, нуждался в их поддержке. «Вы прекрасно видите, — сказал он г-ну фон Меттерниху, — что я вовсе не стремлюсь уменьшать нынешнее могущество Австрии, ибо мне надобно, чтобы тесть мой пользовался повсюду великим уважением; вдобавок я куда больше доверяю старинным династиям, чем новосозданным. Разве генерал Бернадот не решился заключить мир с Англией?» В самом деле, шведский наследный принц, как мы скоро увидим, мужественно встал на защиту интересов той страны, которою правил.⁵⁹⁵

Из Дрездена французский император отправился производить смотр своим войскам, а супруге своей дозволил провести некоторое время с родными в Праге. Уезжая, император самолично распорядился относительно правил этикета, какие пристало соблюдать отцу и дочери в сношениях меж собой; надо полагать, что распоряжений этих он оставил немало, ибо обожает этикет не только из тщеславия, но и по недоверию к роду людскому: отводя каждому из своих приближенных определенное место при дворе, он тем самым сеет между ними рознь.⁵⁹⁶ Императрица путешествует в платье из золоченой парчи, и придворным дамам приходится следовать ее примеру; она почти всегда является в свете увенчанная короной и, поскольку Небеса не наделили ее способностью произносить речи сколько-нибудь значительные, имеет вид манекена, разукрашенного всеми королевскими брильянтами.

Первые десять дней, проведенные в Вене, не были омрачены ничем; я была счастлива вновь очутиться среди общества, мне приятного, в окружении людей, чей образ мысли схож с моим собственным, — ибо венское общественное мнение не одобряло союза с Францией, заключенного правительством без согласия нации.⁵⁹⁷ В самом деле, как могла держава, принявшая участие в разделе Польши и более охотно, чем когда-либо, продолжавшая извлекать выгоду из владения третью польских земель, вести войну, одной из несомненных целей которой было восстановление Польши?