Дети-индиго в России: Вундеркинды третьего тысячелетия

Накануне 8 марта в этой ординаторской у нас за стеной началась гулянка. Славику в это время было очень плохо после лапароскопии. Гулянка постепенно усиливалась, а ребятишки постепенно увеличивали звук телевизора. Гулянка с песнями и плясками уже все отделение сотрясает, телевизор орет на полную мощность, дети, подражая разгулявшимся медработникам, скачут и пляшут возле телевизора… Я выглянула в коридор, и у меня от ужаса на голове зашевелились волосы. Это не иносказательно. Волосы от ужаса действительно шевелятся. А Славик лежит тихонечко, чтобы меня не расстраивать: вроде как спит.

В то время, пока мы лежали в больнице, в Челябинск приехала Стефания, прилетела Джуна, прибыл и Лонго, и Кашпировский. После того, как многие из медперсонала побывали у этих колдунов, один из врачей сказал мне, что у больных тяжелыми недугами бывает видение будущего и что у Славика такие способности от болезни. Такой вот диагноз дару прозорливости поставили Славику, но диагноза его болезни так и не было.

Когда они отошли, подошла другая врач и сказала мне: "Не слушайте вы их! Я 30 лет работаю здесь. Всяких раковых ребятишек повидала, но провидца из них ни одного не было. Я вообще впервые в жизни вижу такого человека! Слава Богу, что вообще увидела в своей жизни такое!"

Хочу заметить, что на Урале, особенно в гематологической больнице, просто работающий конвейер умирающих от лейкоза детей. И вот, будучи в таком же состоянии, как и все больные дети, Славик старался своими советами помочь родителям болящих детей. Подсказывал, какие молитвы читать, какую траву заваривать, чтобы облегчить страдания умирающим детям. Один 15-летний мальчик сказал, что если не умрет, то пойдет учиться в семинарию и будет священником, потому что его поразило, что Славик все о нем знает и видит все его болезни и что есть надежда на хороший исход (у этого мальчика, к счастью, заболевание оказалось не смертельным).

С 14 на 15 марта около полуночи мы с мужем, до этого все время дежурившие у Славиной постели, уснули почти одновременно беспробудным сном. Когда очнулись от сна, тоже мгновенно, с ужасом посмотрели друг на друга: не проспали ли мы сына. Муж заглянул к нему, а Славик, улыбаясь, поздравил его с днем рождения и сказал: "Папочка, поспи. Ты, наверное, устал, проговорив со мною всю ночь". Изумленный муж ответил ему, что мы крепко спали. А удивленный Славик спросил: "А кто же всю ночь держал меня за руку и разговаривал со мной, успокаивал и говорил: ничего бойся, Славочка, все будет хорошо?" Сказал, что у него ничего не болело всю ночь.

Еще один случай. После обеденного времени я стояла на кухне. Было около трех часов дня. За окном мороз —20 °C, а я четко слышу урчание грома, как во время грозы. Не пойму — откуда. Внезапно, как будто ниоткуда, подлетает к окну голубь. Порхая на одном месте перед окном, смотрит мне прямо в глаза. Долго порхает. Мне его стало очень жаль. Я подумала: "Наверное уже устал?" — подошла вплотную к окну, чтобы он улетел. Из окна внизу я увидела на крыше двухэтажного детсада громадное кучевое облако, очень пушистое, с ярко-белыми краями и синеватым верхом, а внутри него звучат раскаты грома. Я подумала, что так не бывает, и, видимо, это связано со Славиком. Так оно и было — утром следующего дня Господь забрал Славика.

Хоронили Славика всем военным городком. Хорошо организованные похороны были всеобщим последним подарком нашему сыну. Школа была закрыта, и все дети были участниками похорон.

Слава говорил, что после его кончины ему лучше будет удаваться излечивать болезни глазные и нервные, а находиться он будет там, где Богу хвалу поют. А чтобы я за него не беспокоилась, он мне сказал, что будет приходить и помогать нам и после своей кончины.

Славик был очень мужественным человеком. Он до последних дней ходил в школу. Умолял меня, чтобы я пускала к нему всех приходящих. Без посетителей перед кончиной он пробыл всего лишь одни сутки. Тело Славы уже лежало в гробу, а в дверь стучали те, кто ждал от мальчика помощи…

Когда я спросила его: "Славик, за что тебе такие муки?" — он, строго и проницательно посмотрев мне в глаза, ответил: "Какие муки — такая и награда".

Еще Славик говорил: "Когда вы узнаете, кто я есть на самом деле, то сначала испугаетесь, оттого что так запросто обращались со мною, а потом будете мною гордиться, и многие мне сильно позавидуют".

Перед самой кончиной, когда Славику стало очень тяжело, он, обратившись к лику Христа, сказал с сомнением: "Вот я умираю… А может, моя смерть напрасна? И муки мои напрасны? Может, Тебя вовсе и нет? И все это напрасно?"

У меня волосы на голове зашевелились от ужаса. Через некоторое время ему стало получше. Он с большим изумлением широко распахнутыми синими глазами посмотрел в иконный уголок, где были старинные иконы, и сказал: "И все-таки Ты есть! Слава Богу!"

В 4 часа 50 минут его душа отошла к Господу, и почему-то остановились часы в его комнате. Так на этом времени они до сих пор и стоят.