Дети-индиго в России: Вундеркинды третьего тысячелетия

Похоже, "он" затухал, у него не было больше сил, но и у меня тоже. Я угасала вместе с ним. Иногда он просыпался во мне и говорил: "А помнишь, что человек чувствует, когда совершит преступление? Помнишь, как бывает хорошо на душе?" Я помнила это ощущение, но не хотела к нему возвращаться. Я менялась, с меня сползала оболочка нечисти. Я возрождалась. Я помню, как его убивала. Не выгоняла, а убивала. Еще никого и никогда я не убивала, и от этого мне становилось не по себе: ведь я знала, что он живой. Это было словно агония, при которой человек бьется в конвульсиях. Даже вспоминать страшно. Но это, наверное, была смерть меня той, слабой, а рождение новой, сильной.

Редко люди об этом говорят, потому что не хотят, чтобы на них стали смотреть по-другому, с укором. А мне особо нечего скрывать, поэтому все, что я знаю, рассказываю, как мы с Вами договорились.

Здесь уместно сказать по поводу самоубийства… Порой я думала, что легче покончить жизнь самоубийством, чтобы не видеть, не ощущать в себе этой низменной сущности. Но я знала всегда, что этим проблему не решить. Да, мне будет легче, но будет ли это освобождением? Почувствую ли я легкость? А может, лучше потерпеть и постараться исправить свои ошибки? Я всегда знала, что счеты с жизнью сводят люди не слабые, а либо сильные, либо те, кому не посчастливилось спастись от этого. Это люди несчастные, им нужно внимание к их проблемам, они в этом не виноваты. И если уж они показывают свое отчаяние таким образом, не нужно их винить, у них просто других средств не осталось. На самом деле им совсем не хочется умирать.

Совершают самоубийство либо те, в кого тоже вселился дух самоубийцы, либо те, кто понимает, что в них кто-то живет, но они не могут "его" выгнать и решают умереть с "ним" вместе. По крайней мере, у меня сложилось такое мнение.

Борьба была жестокой — не на жизнь, а на смерть. Она забрала у меня много сил, нервов, но я стала больше понимать. Он сидел у меня в голове три года, не давал о себе забывать, становился навязчивой идеей. Каждый день, несколько раз в день. Это, наверное, как наркоману мерещится наркотик.

Когда я его поборола, то поняла, что я действительно сильная. Я знала, что многие в моем возрасте не могут сами выбраться из этой ситуации. Я хотела даже пойти в церковь, чтобы выгнать его там, но мне было стыдно там появляться. Я сказала себе, что пойду в церковь, только когда его выгоню… Сейчас мне также тяжело вспоминать эти годы, бередить раны, которые никак не могут до конца закрыться…"

Скажу честно, я был потрясен редким по открытости рассказом девушки. В своем ответном письме я, конечно, благодарил Лору за откровенность и спрашивал, можно ли выработать защиту в себе от негативных сущностей? Ее опыт мог помочь другим…

"Да, это была нелегкая борьба, до 12 лет, — писала в продолжении Лариса. — Особенно в таком возрасте, когда еще неустойчива психика. Но она у меня всегда была под контролем. Я даже в трехлетнем возрасте пыталась контролировать психические процессы. Я была маленькой, но не ощущала себя ребенком. Я знала, что я сильная. Я не сломалась, вырвалась из плена. Этот период для меня был большим испытанием. Теперь, после того случая, в меня только один раз пыталась подселиться похожая сущность. Однако она боялась меня и последствий и, постучавшись, ушла.

Да, многих, наверное, мучают такие же дьявольские существа и искушения. Не все люди, даже уже в зрелом возрасте, в состоянии побороть их. Думаю, большинство преступников — жертвы подобных подселений. Единственный метод — лишить их того, чего они от людей добиваются. Это — как наркотики. Когда наркоману нужно уколоться, у него начинается ломка, но стоит ему перетерпеть боль один, второй, третий раз, как с зависимостью уже можно будет справляться. С сущностями-то же самое. Нужно вычислить, что им нужно и ни в коем случае не давать этого".

ЛЮДИ-ЧЕЛОВЕКИ…

На этой волне наших бесед о людских пороках было естественным поинтересоваться, как эта юная девушка оценивает человеческое общество. Принимает его, отвергает, терпит? Есть же мнение, что дети индиго — это могильщики современного человечества…

Не скажу, что я отрицательно отношусь к такой возможной миссии легиона из "звездного десанта". Пускай они будут могильщиками! Многие пороки и характерные черты людей не только не вызывают симпатий, но вообще препятствуют нашему восхождению к званию "цивилизация". Мы пока лишь можем называться "нация", "общество", "сообщество", но никак уж не "цивилизация". Имея множество несимпатичных черт, разве мы имеем право претендовать на столь высокое звание? Неудивительно, что для иных цивилизаций космоса мы, словно подростки — трудные, плохо управляемые — но… Это как болезни переходного возраста.