Дети-индиго в России: Вундеркинды третьего тысячелетия

Не могу отрицать, что у меня была сильная эмоциональная привязанность к маме из-за моих детских страхов. Сильный страх был лет до четырех. Тогда я без мамы не могла ни минуты. С пяти до девяти лет я сознательно отвыкала от мамы. Я приучала себя к самостоятельности, независимости и бесстрашию. С девяти до двенадцати я уже не была привязана к маме, но не могла ей об этом сказать. С тринадцати до пятнадцати я готовила маму к будущему. А с моих шестнадцати лет и по сей день мама знает, что я свободна не только в своих действиях и мыслях, но и свободна от семьи, обязанностей, правил и норм.

Это вполне можно объяснить переходными периодами в возрасте, с подростковыми проблемами, связанными с неправильным подходом родителей или среды, но я не разделяю подобного мнения. Поскольку каждый этап, каждый период у меня был абсолютно сознательным, я прекрасно понимала, когда у меня возник переходный период, с чем это связано, какие у меня проблемы и что нужно делать, чтобы их решить. Я привыкла на себя смотреть сверху, со стороны, как бы находясь вне тела.

Начиная с раннего детства, я знала, что где-то у меня есть МОЯ семья. Я стремилась ее найти, но не понимала, ЧТО я ищу. Я приблизительно представляла образ того человека, который мне нужен. Я часто представляла себе, как этот человек живет, что он делает, знает ли он о моем существовании, скучает ли он по мне. Я искала женщину. Я знала, что где-то у меня есть младшие сестра или брат, поэтому всегда просила маму о братике, чтобы заботиться о нем так, как я могла бы в своей семье.

Это может показаться странным, но я всю жизнь ходила по улицам и заглядывала в лицо каждой женщине в поисках той, которая мне нужна. Иногда судьба сводила меня с похожими, но я вскоре понимала, что ошибаюсь. Порой я ошибалась по полгода, но потом все же ко мне возвращался рассудок.

А когда я действительно нашла — я уже не поверила своим глазам. Когда на четвертую встречу с этим человеком мне мой Наставник сказал: смотри, вот она, та, которую ты искала, — я не очень верила. Во мне не было искры, которая зажигалась обычно. Наставник сказал: смотри, следи, наблюдай и слушай! И я слушала, запоминала каждое слово, наблюдала за каждым движением, и я увидела… Весь день ходила, как в трансе, после чего и началось мое состояние счастья, смешанное с нетерпением, рвением и долей отчаяния. Я нашла, и я была счастлива.

Прошло некоторое время. Я не могла понять, что же меня еще мучает. Кто она, эта женщина? Почему именно она? Я не могла спать, не могла есть, ни о чем не думала, кроме этого. Мне же было сказано, что придет время, и я все узнаю (это было запрограммировано, когда я выбирала семью, чтобы избавиться от кармы). Время пришло. Я решила узнать, что все это значит. Я знаю способ и вошла в состояние спонтанной медитации, в которой я увидела решение проблемы. Я решила до конца раскрыть тайну своей прошлой жизни.

У меня и сейчас иногда проявляются странные симптомы. Я люблю одежду военного времени или похожую на то время, я долгое время любила военные песни. И по сей день, когда я слышу где-нибудь в большом зале гимн России, то иногда плачу. Слезы сами бегут. Я давно уже такое заметила. Особенно, когда такая музыка из старинных динамиков играет — просто праздник на душе.

Однако, Геннадий Степанович, тут есть одно "но"… Мне трудно идентифицировать себя конкретно с кем-то из живших раньше людей. Я сначала должна бы выяснить все, а только потом говорить. Ложь я не терплю. И когда я все это разгадаю, история, думается, выльется немаленькая. Но это когда-нибудь потом…"

БОРЬБА С ДЬЯВОЛОМ

— Лора, ты однажды обмолвилась, что с тобой общались и низкие сущности, — спросил я во время очередной нашей встречи. — Что это означает?

Девушка задумалась.

— Я бы не хотела об этом рассказывать… — наконец сказала она. — Хотя… Я где-то уже читала, что на детей индиго нередко совершаются нападения низких, дьявольских сущностей. Они пытаются овладеть мыслями и душой индиго. Зачем? Затем, чтобы сильную натуру и способности индиго использовать во вред людям. Известны также дьявольские наваждения, которые одолевают простых людей, и особенно священников и монахов… Хорошо! — вдруг решилась она. — Я попробую вам об этом написать подробно, поскольку мне кажется, что подобные атаки в разном возрасте переживают некоторые из поколений индиго. И не все умеют противостоять.

— Да, этот опыт может оказаться очень полезным для других людей, — поддержал я ее порыв. — Одержимостью или подселением душ, насколько я знаю, страдает немалое число людей, и подчас неплохих людей. Но они впустили в себя сущность и никак не могут избавиться. А тебе удалось. Этот опыт чрезвычайно важен.

Через несколько дней по электронной почте пришло письмо от Лоры.