Дети страны хюгге. Уроки счастья и любви от лучших в мире родителей

В некоторых семьях предпочитают держать детей под строгим контролем, подобно тому как отдельные общества контролируют своих граждан. Но с точки зрения психического здоровья это неудачное решение.

Именно самооценка дает нам экзистенциальный иммунитет. Когда она развита, мы более счастливы, менее уязвимы, строим крепкие отношения и наслаждаемся жизнью.

Многие родители готовы принять этот современный подход, но беспокоятся, что потеряют авторитет в семье и не смогут устанавливать рамки и нормы, которые нужны детям для здорового развития. Как мы увидим дальше, здесь нечего бояться. Единственное, что утратят родители, – свою абсолютную власть и право решать, кто их дети, вместо того чтобы помогать им выражать себя.

На примере Ларри и его мамы я описал одну форму признания – спонтанную, искреннюю реакцию. Другая форма, о которой будет рассказано дальше, дает более осмысленный личный ответ.

Как подарить ребенку чувство значимости

Мы часто думаем и действуем так, будто наши отношения с детьми – улица с односторонним движением от нас к ним. Современные родители чересчур озабочены вопросом, достаточно ли они уделяют своим детям внимания, любви, времени и заботы. Все это хорошо, но детская самооценка также зависит от их уверенности в том, что они значимы и важны для нас. Чем больше мы позволяем им давать нам, тем здоровее их самооценка.

Ребенок приносит много радости – его улыбки, преданность, интерес, забота и любопытство. Когда они готовят нам завтрак, показывают хорошие результаты в школе и в спорте, женятся, рожают нам внуков, навещают нас – мы радуемся. Важно показывать им это. Но это далеко не все, что дети дают родителям.

Дети разоблачают наши саморазрушительные модели, отвергают наши мелкие манипуляции и требуют от нас полного присутствия. Они раздражают нас, отказываясь от советов и рекомендаций, они гордо и последовательно настаивают на своем праве быть другими. Они ведут себя деструктивно, чтобы заставить нас увидеть факторы, которые мы упустили. Короче, мы вынуждены или принимать их, или обманывать себя.

Как и многие из нас, выросших с низкой самооценкой, я часто сталкивался с проблемой понимания, «кто я на самом деле». Я мечусь между самоуничижением и самомнением. Неудивительно, что моя напыщенность не нравится моему сыну. Те, кто воспринимает себя чересчур всерьез, часто доводят эту серьезность до карикатурности. Я расскажу три истории о том, как мой сын с любовью, но безжалостно протыкал пузырь моей гордыни.

В первые два года его жизни я был совсем не уверен в том, как я веду себя с ним и с самим собой. Эта неуверенность в сочетании с моим природным темпераментом часто заставляла меня повышать голос. Конечно, это пугало и задевало ребенка, но я был не в состоянии ничего изменить.

В два года он сам положил этому конец. Однажды в разгар моей вспышки он выбежал из комнаты. Я пошел за ним и нашел его на лестнице. Он сидел на четвертой ступеньке, так что мы оказались лицом к лицу. Он зажал ладонями уши, посмотрел на меня очень сердито и сказал: «Сейчас же прекрати!»

В тот момент я понял, что должен сам отвечать за свое неумение справляться с детским поведением, а не обвинять в этом сына.

Прошло 10 лет. Двенадцатилетний мальчик испытывал огромный интерес к змеям и рептилиям. Однажды он пришел домой сияя и рассказал, что папа его друга предложил ему для коллекции молодого питона. «Я очень хочу его получить, – сказал он. – Можно?» Его мама выросла в доме с рептилиями, а я побаивался змей, поэтому он задал этот вопрос именно мне. Трудно было сказать «да» и еще труднее сказать «нет», поэтому я попросил дать мне время подумать. Я пообещал ответить, когда вернусь с работы в ближайшие выходные.

В субботу я пришел домой на обед и застал сына в гараже с пилой и молотком. «Что ты делаешь?» – спросил я.

«Террариум», – ответил он.

«Для чего?»

«Для змеи, конечно!»

Я понял, что нужно проявить некоторую отеческую твердость.

«Но мы еще не договорились об этом, Николай!»

«Я знаю. Я помню, что ты ответишь, когда решишь».

С любовью и уважением мой сын преподал мне еще один (заслуженный!) урок равного достоинства. Он знал, чего он хочет, уверенно шел к своей цели, но при этом был готов ждать моего решения.

Последний эпизод произошел через полгода после того, как он уехал из дома. Мы с женой устраивали большую вечеринку в саду для друзей и близких, и я спросил Николая, сможет ли он прийти помочь. (Я обожаю готовить – и склонен к истерикам, когда готовлю на большое количество народа.) «Мне надо подумать», – ответил сын. Через два дня он позвонил и сказал, что согласен.