Детство и юность Кадима

– Опомнись, девонька! Тебе сколько лет? Двадцать? А парню только шестнадцать исполнилось. Отстань от него! – попыталась осадить Махинур Малика

апа. Кадим промолчал.

Однажды, когда Кадим и Махинур кушали, полил сильный дождь. Кадим вскочил и спрятался под деревом с большими ветвями. Оно росло недалеко от кухни. Прислонился к стволу. Махинур тоже прибежала и… прижалась спиной к груди Кадима. Она прижималась так сильно, что Кадиму стало и жарко, и неловко. Её волосы касались губ и носа Кадима, он почувствовал их запах. Этот запах был так приятен, что у Кадима закружилась голова. Ему было и страшно, и приятно одновременно. Он мог бы так простоять всю жизнь, и ему бы не надоело! Платье Махинур немного промокло, и Кадим сверху заметил, что на груди оно прилипло к телу, чётко очерчивая эти два прекрасных бугорка. Кадиму вообще трудно стало дышать.

Дождь усилился. Он стал проникать и под дерево. Девушка всё сильнее прижималась к бёдрам Кадима своими крепкими ягодицами. Это был ужас! Кадиму сильно захотелось её крепко обнять, потрогать эти маленькие груди, повернуть к себе и целовать её в глаза, в губы. Он напряг всю силу воли, чтоб не делать этого.

Так и простояли, пока не прошёл дождь. Не понял Кадим, что это было, сколько времени прошло, и что теперь будет. Но что-то точно изменилось. Его жизнь чем-то наполнилась. Пока Кадим не понял – чем. Легонько оттолкнув девушку и не взглянув на неё, Кадим запрыгнул на свою лошадь и умчался по делам.

Прошло несколько дней. С Махинур Кадим старался не встречаться – стыдно как-то. Ему это удавалось. Но теперь он думал о ней всё время, не переставая. Особенно стало мучительно по ночам. Стоило закрывать глаза, перед Кадимом появлялась Махинур с горящими от счастья глазами. Какой уж тут сон! Только под утро засыпал – усталость брала своё.

Кадим не знал, как ему жить дальше без Махинур. А ведь Малика апа говорила, что между ними ничего быть не может! Ей уже двадцать, а ему всего шестнадцать! Он ещё слишком молод, чтобы жениться! И потом, ему учиться надо! Вот кончится война, надо будет продолжить учёбу, какая уж тут женитьба!

Глубокой ночью тихо постучали в дверь. Кадим, лежавший без сна, вылез из постели и пошёл к дверям. Спросил, кто. За дверью была Махинур. Кадим, сильно волнуясь, поднял щеколду. Дверь открылась. Девушка, ничего не сказав, ловко прошмыгнула мимо Кадима, юркнула в сени. Пока Кадим закрывал дверь, она убежала в дом. Кадим зашёл следом. В темноте Махинур не было видно. Кадим тихо позвал её. Никто не отзывался. Тишина. Махинур спряталась, догадался Кадим. Включать лампу не хотелось – это долго, да и… зачем? Постояв немного в растерянности, парень лёг и стал ждать. Вдруг откуда-то выскочила Махинур и прыгнула в постель, как дикий зверёк. Она была совершенно голая!

Войне конец. Что дальше?

Кадим влюбился. От любви он стал полоумным. Он ни о чём и ни о ком не хотел думать, кроме как о Махинур. Он всё время хотел быть рядом с ней, обнимать её, ласкать её, говорить с ней. Это была настоящая пытка, потому что от Кадима по-прежнему требовали выполнения всех возложенных на него обязанностей помощника председателя. Кадим выполнял, иногда – с трудом. Днём Кадим всё время ждал наступления ночи. Ночью он ждал свою радость – Махинур. Редко, но она прибегала! Какая же она красивая, его любимая! При одной мысли о ней у Кадима появлялось ощущение, что он поднимается на небеса и летит, а не просто скачет на лошади по земле. С Махинур на полевой кухне они теперь почти не встречались, а при встрече вели себя, как обычные знакомые. Малика апа радовалась – вот ведь как хорошо: наконец-то девушка образумилась и отстала от парня!

Весенние полевые работы подходили к концу. Колхозницы выдохнули: теперь можно немного расслабиться. Чувствовалось, что и война приближается к концу.

Зимой Мафтуха получила похоронку на Салима. Три дочери Мафтухи к этому времени стали уже вдовами. И вот теперь сын погиб. Её любимый единственный сыночек! Кадим, как мог, поддерживал Мафтуху. Старался помочь ей по хозяйству, часто забегал вечерами проведать. Бедная старушка с трудом справлялась с горем.