Девушка, больница, ночь

Пострадавший Семен Васнецов, крупный, атлетически сложенный мужчина тридцати четырех лет, бригадир литейщиков с тракторного завода, получил тяжелую травму непосредственно в цехе. Полутонная стальная заготовка, не дойдя до пресса, оборвала трос и, задев чудом увернувшегося бригадира, ударив его в левый бок.

Виталий Левашов, принимавший Васнецова, в общем-то верно разобрался в сложной ситуации. Выявив симптомы внутрибрюшного кровотечения, он заподозрил разрыв селезенки. До операции успели сделать рентгенограммы, дополнительно обнаружились переломы пяти нижних ребер слева. Установив предварительный диагноз, Левашов позвонил шефу.

— Анестезиологи и сестры уже готовятся. Я тоже иду в операционную, — доложил он. — Машина за вами отправлена.

— Начинайте противошоковые мероприятия, — распорядился Бережной. — Буду максимум через полчаса.

Телефонный звонок поднял его около трех часов ночи. Уже через двадцать минут он мчался в машине скорой с жутко воющей сиреной, абсолютно лишней в столь позднее время.

В больнице Сергей Леонтьевич мельком взглянул на снимки — переломы ребер и гемоторакс (кровотечение в грудную полость) были налицо. Пока он мылся, готовясь к операции, Левашов широким дугообразным разрезом вскрыл брюшную полость. В действительности повреждений оказалось больше, чем они предполагали. Концом сломанного девятого ребра надорвало край левого легкого, два нижних ребра повредили диафрагму. Помимо размозженной селезенки, обнаружился и небольшой разрыв толстого кишечника.

Поначалу давление у Васнецова падало катастрофически. Едва подключив наркозный аппарат и перейдя на управляемое дыхание, анестезиологи начали борьбу с шоком.

— Риск четыре, — подобно выстрелу прозвучала короткая угрожающая фраза анестезиолога.

«Неужели тепло и жизнь покинут это крепкое сильное тело?» — мелькнула у Бережного предательская мысль. Натренированным волевым усилием он прогнал ее. Главное — не дать себе расслабиться, сил у него должно быть не меньше, чем у Васнецова, даже значительно больше, как минимум на два-три часа работы. Только когда Бережной, хирург высшей квалификации, отдаст раненому часть своей энергии, вместе, поддерживая друг друга, они, быть может, одолеют эту проклятую травму.

«Нет, этот человек не может, не имеет права умереть! — внушал себе Бережной. — Организм такого богатыря просто обязан выдержать выпавшее на его долю испытание. Он мне поможет, а мы, все вместе, поможем ему».

Операция разворачивалась, как сражение, в три этапа. Сергей Леонтьевич через отверстие в диафрагме остановив легочное кровотечение, занялся селезенкой. Тогда-то и появились проблески надежды: анестезиолог доложила, что падение кровяного давления замедлилось. Это была просто замечательная новость. Бережной подмигнул Людмиле, стараясь снять напряжение у своих помощников, краем глаза взглянул на Левашова. Пока Виталий успевал за ним, держал ритм, заданный шефом, который, подобно опытному бегуну, вел за собой по длинной дистанции молодого врача. «Пожалуй, со временем из него может получиться стоящий хирург, — подумал Бережной. — Талант у парня есть, руки ловкие, проворные. Хватит ли характера?»

…Не столь часто, но встречаются мгновения, когда человек не в силах объяснить, почему он поступил именно так, а не иначе. Совсем недавно, с удобством покоясь на диване ординаторской, Виталий с душевным трепетом разглядывал альбом великолепных репродукций с картин и рисунков Ильи Глазунова. Особенно его потрясли иллюстрации к Достоевскому. Теплые волны восторга и священного трепета переполняли его. Он был счастлив тем, что нужен и полезен людям, благодарил судьбу за дар, который получил от нее, — за свою профессию, может быть, самую необходимую и полезную на земле.

Он перевернул страницу и стал рассматривать иллюстрацию к повести «Белые ночи» — портрет Настеньки в размытом голубоватом платье на фоне застывшей невской воды и строгой красоты Петербурга. Какой робкий, одновременно требовательный и пронзительный, западающий в душу взгляд! Где же он видел такие глаза? Он смежил веки и вдруг вспомнил. Его словно током ударило. Девушка в приемном покое, которую так некстати привез в их больницу этот нескладный пожилой врач со странной фамилией Чурьянов… Какие-то ссадины, царапины, мелкие раны. Разве это работа для хирурга? На нем в эту ночь было целое отделение. Случись что-нибудь серьезное, значительное, он постарается, докажет… Мысли его прервал голос медсестры, сообщившей о поступлении крайне тяжелого больного. Через пятнадцать минут Виталий уже звонил Бережному.

Пошел третий час от начала операции. Давление Васнецова стабилизировалось, и его состояние уже не внушало опасений. Осталось зашить поврежденный кишечник, проверить его проходимость Внезапно Сергей Леонтьевич ощутил режущую боль в груди. Закружилась голова, лоб покрылся капельками пота.