Девушка с голубой звездой

Когда трамвай с лязгом проезжал по мосту через Вислу, я посмотрела на незнакомый промышленный район на дальнем берегу. Мои сомнения усилились: зачем вообще возвращаться и встречаться с девушкой? Я не знала ее, и это означало рискнуть всем. Если меня поймают, то арестуют или хуже того. И все же по какой-то неведомой причине я не могла повернуть назад. Еще не было десяти, а я уже пришла на Дебницкий рынок. Немногочисленные местные жители все еще осмеливались идти в костел. Я пришла на час раньше, чем накануне, после встречи с Крысом. Придется подождать еще немного, ругала я себя. Окажись я у решетки в то же самое время, было бы больше шансов увидеть девушку снова. Я шла по рыночной площади, лениво осматриваясь, чтобы убить время. Но было воскресенье, и большинство лавок оказалось закрыто. Я не могла не появляться дома слишком долго, поэтому через пятнадцать минут завернула за угол и подошла к решетке.

Я посмотрела вниз, но ничего не увидела, кроме темноты. Я неуверенно ждала, надеясь, что девушка скоро появится. Несколько прихожан, заметив меня, с любопытством заглянули в переулок. Я стала нервничать. Я не осмеливалась слишком долго стоять перед решеткой, кто-то мог обратить внимание на мое странное поведение и подойти с вопросами или сообщить полицейским, которые, казалось, стояли на каждом углу.

Прошло несколько минут, зазвонили церковные колокола, возвещая о начале воскресной мессы. Под решеткой все еще было пусто. Расстроенная, я собиралась уходить. Но спустя мгновение в темноте решетки появился яркий круг. Девушка пришла. Я воодушевилась. Образ, который рисовало сознание со вчерашнего дня, внезапно воплотился в реальность.

Девушка несколько секунд смотрела на меня, две темных глаза моргали, как у испуганного животного, попавшего в ловушку света. Теперь я могла разглядеть ее поближе. Маленькие веснушки на носу, передний зуб немного сколот. Кожа была настолько бледной, почти прозрачной, что проглядывали вены, формируя под кожей причудливую карту. Она походила на фарфоровую куклу, готовую разбиться в любое мгновение.

– Что ты там делаешь внизу? – спросила я. Девушка открыла рот, будто для ответа. Затем, передумав, отвернулась. Я попыталась еще раз. – Тебе нужна помощь?

Я не знала, что еще сказать. Казалось, она не хотела говорить, но стояла там и глядела на меня. Оставь ей хлеб и уходи, подумала я. Я сунула руку в карман и вытащила хлеб, затем опустилась на колени рядом с решеткой. Я засомневалась. Всплыло воспоминание, как несколько лет тому назад я подобрала на улице бездомную собаку. Я с гордостью принесла ее домой, но Анна-Люсия нахмурилась. Моя мачеха ненавидела животных и беспорядок, и я была уверена, что она заставит вернуть животное на улицу. К моему удивлению, она этого не сделала. Ты взяла его себе, и тебе же придется заботиться о нем. Какой бы ужасной ни была моя мачеха, она обладала чувством долга и заставляла меня кормить и выгуливать его, пока спустя несколько месяцев он не умер.

Хуже всего было сравнивать эту бедную девушку из канализации с животным. Но я понимала, что если помогу ей сейчас, то возьму ответственность за нее, а это меня пугало.

И все же я просунула хлеб через решетку.

– Вот! – Девушка была ниже меня ростом, и хлеб проскользнул слишком далеко, левее от нее, так что я испугалась, что она его не поймает. Но она подскочила с удивительной скоростью и схватила. Когда она увидела, что это еда, ее глаза округлились от восторга.

– Дженькуе бардзо. Спасибо большое. – Она широко улыбнулась, и та радость, которую подарил ей крошечный кусок хлеба, разбила мне сердце.

Я ожидала, что она сразу проглотит его, но она так не поступила.

– Я должна поделиться им, – объяснила она, кладя его в карман.

Раньше мне не приходило в голову, что вместе с ней под землей могут быть и другие.

– Сколько вас здесь?

Она замялась, не зная, стоит ли отвечать.

– Пять. Моя мать, я, и еще одна семья.

На ее рукаве я заметила линию, равномерно проходящую по окружности с выдернутыми стежками ниток. У меня перехватило дыхание. Сэди носила повязку с голубой звездой, как и моя одноклассница Мириам.

– Вы евреи? – Она опустила голову в знак подтверждения. Конечно, где-то в душе я уже догадывалась об этом. Иначе зачем кому-то прятаться в канализации?

– Ты из гетто? – спросила я.

– Нет! – огрызнулась она, обидевшись. – В гетто мы провели несколько ужасных месяцев, но это был не наш дом. Я из Кракова, как и ты. До войны мы жили в квартире на улице Мейзельса.

– Да-да, – проговорила я, пристыженная. – Я имела в виду, были ли в гетто перед тем, как оказались здесь?

– Да, – тихо произнесла она. Мой взгляд заскользил над переулками на востоке. Несколько лет назад немцы построили гетто с высокими стенами в Подгуже, в районе вдоль берега реки, всего в нескольких километрах восточнее, и вынудили всех евреев из Кракова и окрестных деревень переехать туда. Затем, так же невероятно, они разгромили гетто и вывезли всех евреев.