Девушки в шинелях

— По-пластунски айда, — толкнула ее в плечо Аня.

Над ними тинькали пули. Подруги ползли под их пересвист. «Скорее бы мертвая зона!» — торопила Нина время.

Несколькими минутами позже девушки шагали по проторенной дороге все дальше от передовой, навстречу ноной боевой судьбе…

Глава 5На Берлин!

От Великих Лук до Берлина — такой путь в течение 1943–1945 годов прошла в составе нашей 3-й ударной армии рота девушек-снайперов, первых выпускниц Центральной женской школы снайперской подготовки.

Дорога неблизкая, тем более что за каждым ее поворотом, спуском или подъемом поджидала девушек смерть. Но они бесстрашно шли и шли вперед. 3012 фашистских солдат и офицеров уничтожили за это время бойцы роты снайперов. Таков их вклад в наше общее дело победы над врагом[9].

Военная дорога…

Эшелон тяжело грохотал мимо полусонных разъездов и полустанков. Густой дым метался над теплушками и платформами с зачехленными орудиями. В одной из теплушек ехали девушки-снайперы. Их с 207-й стрелковой дивизией 3-й ударной армии перебрасывали на 1-й Белорусский фронт. Но девушки этого пока не знали.

Нина примостилась у горевшей печурки. Ей не спалось. Неожиданная перемена в боевой судьбе волновала неопределенностью. Она протянула в темноту руку, где лежала подруга, и вполголоса окликнула:

— Аня, спишь?

— Нет. Всякая всячина в башку лезет. Зима наша, рязанская, припомнилась и братья, с которыми на санках с крепостного вала каталась. Бывало, летишь вниз, аж дух захватывает! А в половодье ты посмотрела бы… Ока разливается, как море.

— А я ни разу большого половодья не видела.

— После войны, Нинок, ко мне в Рязань приезжай, посмотришь.

— Доживем — приеду обязательно.

— Почему бы не дожить? Не кручинься. Назло всем смертям доживем! — и Аня обняла Нину за плечи…

Ночь сменяется днем, а эшелон все мчит и мчит девушек ближе к границам Польши. Остались позади разбомбленные и обгорелые здания вокзалов Двинска, Полоцка, Молодечно, Волковыска… Но вот лязгнули вагоны, состав замедлил бег и вскоре остановился. Аня приоткрыла дверь и почти напротив увидела на здании вывеску с непонятными буквами.

— Девочки, Польша! — крикнула она на всю теплушку.

А из вагонов уже выпрыгивали бойцы. Осматривались, закуривали…

«Вот она какая, земля польская! И ничего тут нет особенного, — с интересом разглядывала все вокруг Нина. — Как будто где-то в Калининской области. Такой же снег. Такие же сосны. И небо такое же. Одна и та же, выходит, земля. Только люди другие, говорят по-своему».

— По вагонам! — донеслась звучная команда, и все побежали к своим теплушкам.

Это была последняя станция, которая встречала и провожала мирной тишиной. А где-то за лесами, за холмами ждала их исстрадавшаяся в неволе Варшава.

Вагон, громыхая, раскачивался. В печурке весело полыхали сосновые поленья. Аня вполголоса напевала:

Пожаров дым. Военная дорога.Мы шли с боями на разгром врагов…

От этой мелодии веяло суровостью былых фронтовых дней, невообразимой тяжестью переходов по выжженным нолям, топким болотам. Вспомнились Обуховской погибшие подруги, мать, сестренка…

— Хорошая песня, — присела рядом с ней Полина.

— Да, за сердце берет, — задумчиво проговорила Нина.

— Видать, фронтовик сложил, раз в самую точку…

— Наверно. И у нас скоро начнутся бои.

— На чужой земле биться будем с фашистами.

Поезд резко затормозил.

— Что там случилось?

— Похоже, где-то пушки бьют, — прислушалась Полина.

— Вот и приехали. Девочки, подъем! — крикнула Нина, подхватывая свою снайперскую винтовку и вещмешок.

Все почувствовали — скоро выгружаться.

…Ветер обжигал лицо. Под ногами с хрустом проминался снег. Снег слепил глаза. Более часа шагали девушки навстречу зловеще ухавшим орудиям, и сердца их, как тогда, у Великих Лук, сжимались от неведомой тревоги. И чем ближе подходили они к фронту, тем оживленнее было на дороге. Мимо то и дело проносились пахнувшие бензином грузовики: одни спешили к фронту, а другие — в тыл.

Здравствуй, Варшава!

Девушек разбудил громкий голос бойца. Открыв дверь, он крикнул:

— Младший лейтенант Лобковская тут ночует? К комбату!

Все всполошились. Сон как рукой сняло. Поспешно одевались. Подгоняли ремни, лямки вещмешков. Перематывали портянки, зачехляли снайперские винтовки. Вскоре вернулась Лобковская.

— Я вижу, вы уже наготове, — окинула она взглядом девушек. — Это хорошо. Сейчас выступаем на Варшаву.

— Даешь Варшаву! — радостно крикнула Аня. — Смерть фашистам!

Гулко рассыпался по половицам ее дробный перепляс, зазвенела частушка.