Динозавры против млекопитающих: история соперничества, которая не закончилась до сих пор

Итак, при всех различиях между биотой мезозоя и современными островными биотами некоторые параллели можно провести. Во время заселения необитаемого ранее острова новым пернатым пришельцам опасность на земле не грозит. В первую очередь угроза исходит с неба, от других птиц. Это серьезный аргумент в пользу того, чтобы не взлетать лишний раз и держаться ближе к земле, к тому же на земле есть еда. На таких островах птицы (по крайней мере растительно- и насекомоядные) быстро забывают, что такое полет. Хищники тоже могут перейти к жизни на земле, но они расстаются с небом менее охотно — им нужно обследовать большую территорию для поиска добычи. Хищники остаются более подвижны, и пускай на земле пернатые чувствуют себя в несколько большей безопасности, прессинг хищников остается достаточно сильным. Здесь, если животное не может состязаться со своим летающим сородичем в скорости, есть два выхода: или становиться больше (вариант, который я ранее описывал на примере птицы моа), или становиться незаметнее (вариант киви, других норных птиц). Если у вас есть задатки стать незаметным, как у киви, изначально больше имевшего предрасположенность к ночному образу жизни, вы станете незаметнее, если есть предпосылки к укрупнению — вырастете в неплохого крупномера.

В мезозое, конечно, не было периодических перебоев с продовольствием, но хвойные и гинкговые как были малоаппетитны, так таковыми и оставались, а вот пресс хищников давил.

Возникает вопрос: если яйцекладущим так выгодно увеличиваться в ситуации периодического недостатка провизии, то почему же в мезозое, попав на острова, динозавры все-таки не становились еще крупнее, а совсем наоборот — мельчали почти как нынешние млекопитающие? Ответ может показаться наивным, но динозаврам просто некуда было увеличиваться. Ограничение пищевых ресурсов, как это и происходило, когда популяции, например, зауропод попадали в островную изоляцию, могло вести уже не к увеличению, а только к уменьшению размера тела этих гигантов.

Если говорить именно о периодической нехватке продовольствия, то именно в современный период, кайнозой, а никак не в мезозой, животные чаще сталкиваются с этой проблемой. Смена сезонов в мезозое (за исключением мелового периода) по большей части на всех континентах была невыраженной (кроме крайних полярных областей): населявшие планету животные редко сталкивались с периодами холодов или засух, когда вегетация растений прекращалась совсем. Напротив, в кайнозое периоды прекращения вегетации часты в самых разных климатических зонах. О каком, например, изобилии питания может идти речь в зоне умеренного климата, где половину года широколиственные леса стоят без каких бы то ни было признаков листвы? А в Сахаре? И все же перебои с продовольствием и прочие климатические неурядицы кайнозоя не повсеместны и не длятся неопределенное время. Смена сезонов по большей части строго определена, и пока где-то совсем плохо, в каких-то других местах очень даже прекрасно живется. У встречающихся сегодня лицом (то есть мордой и клювом) к лицу с климатическими неприятностями существ есть все-таки некоторый выбор: или откочевать в места более симпатичные на предмет сытой жизни, или же запастись достаточно обильным кормом и жировыми запасами и впасть в спячку. Можно, в конце концов, сочетать оба способа борьбы с климатическим стрессом (откочевать и залечь в спячку в тепле). В условиях же островной изоляции возможности кочевать куда бы то ни было нет, а перебои с пищей случаются не только в размеренном ритме смены сезонов, но и «без объявления войны»: ресурсы закончились, и все, спячка в таких условиях была бы не самым очевидным выходом — если условия внезапно испортились, они могут так же внезапно наладиться, и когда таки надо пробуждаться, чтобы этот счастливый момент не пропустить, непонятно, так что все же голодные годы в условиях островной изоляции отличаются от сезонных изменений.

Аналогии аналогиями, но все-таки уточню, что не все млекопитающие на островах обязательно мельчают. Крупные — да, а вот млекопитающие небольшого размера вполне-таки могут увеличиваться. В местах, лишенных хищников, это не возбраняется. Некоторые экс-карапузы даже занимают эти вакантные экологические ниши и превращаются в хищников.