Читаем Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней полностью

Научные, познавательные и новаторские игрушки часто получали высокую оценку. Но их превосходство, их «очарование, хитроумность и оригинальность» достигались за счет «воображения и обмана». Лео Кларети рекомендовал фабрикантам делать вместо этого «игрушки, которые ребенок мог бы безнаказанно разбить», и высказывал опасения, что «все наши маленькие механики и электрики» станут «поколением позитивистов и прагматиков» и вместо поэзии и воображения им будут доступны лишь логика и занудство[229]. Кларети принадлежал к группе учителей, художников и критиков, убежденных, что дети никогда еще не обладали такими знаниями и таким здоровьем, но при этом оказывались совершенно лишены «вкуса, художественного чувства и культа красоты», о чем он заключал, судя по внешему виду большинства игрушек[230]. В 1905 году группа интеллектуалов основала Общество любителей старинных игрушек и игр; с 1905 по 1914 год общество издавало одноименный журнал, который позже переименовали в L’ Art et l’Enfant («Искусство и ребенок»).

Критики и коллекционеры игрушек, входившие в это общество, были частью широкого движения за реформу в прикладном искусстве, которое ставило перед собой задачу нести искусство в массы, пренебрегая наживой. Во Франции сторонники ар-нуво стремились к сохранению элитарной культуры, которую, как они считали, испортили промышленное производство и буржуазный торгашеский дух. Однако некоторые подгруппы большого объединения реформаторов декоративного искусства, такие как «Искусство во всем», «Искусство для всех» и Общество внедрения искусства в школы, стремились — впрочем, не всегда успешно — предоставить широкому населению доступ к эстетическим стандартам элитарной культуры[231]. При этом они вовсе не считали, что публика сама способна прийти к нужной эстетике: нужны были учителя, и такими учителями, способными изменить эстетические предпочтения человека (особенно ребенка), были, по их мнению, художники. Сторонники этого движения вдохновлялись аналогичными инициативами в других странах и подчеркивали важность раннего эстетического развития детей в школе и за ее пределами. Воспитание вкуса у ребенка, полагали они, начиналось с игрушек, поэтому их необходимо тщательно выбирать. «Очень важно от рождения прививать молодому поколению ненависть к уродству и любовь к прелестному, изящному, гармоничному», — заявлялось в журнале L’ Art et l’Enfant в 1908 году[232]. Под конец рождественских каникул дети оставались с игрушками, олицетворявшими «пошлость» «больших магазинов с их новинками»[233]. Детям и самим нравились броские игрушки, но не настолько, чтоб сходить по ним с ума[234]. Как писал Марсель Прево, современные игрушки либо «чересчур роскошные», либо «чересчур оригинальные». Они продаются скорее для взрослых, чем для детей, которым вместо этого нужны «игрушки, тренирующие ум, понятливость, мускулы и даже сердце»[235].

Французские критики не просто коллекционировали старинные игрушки и писали о них, они призывали художников к созданию эстетически вдохновляющих вещей, к поиску образцов для подражания в старинных традициях. Их похвалы удостоились такие дизайнеры, как Каран д’Аш (псевдоним Эммануила Пуаре), Бенжамен Рабье и Андре Элле. Именно они в десятилетие перед Первой мировой войной создавали простые игрушки, вроде деревянных фигурок зверей и Ноева ковчега[236]. У этих игрушек были плавные очертания и сочная цветовая гамма. Они не крутились, не разговаривали, не взрывались и вообще не двигались без вмешательства человека. К примеру, «Французская деревня» Элле состояла из пятидесяти двух деревянных деталей: маленькие домики, здания фермы, люди, домашние животные и деревья. Расставляя их по своему усмотрению, ребенок создавал целый воображаемый мир. Вырезанные из дерева собачки Каран д’Аша были выполнены в шутливой манере, с вытянутыми телами и поднятыми ушами — «игрушка и в то же время произведение искусства», как было написано в рекламной брошюре[237]. Многие из этих художников уже выставлялись на Осеннем салоне в Париже, выставке работ современных художников и дизайнеров, основанной в 1903 году.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже