Дневник эфемерной жизни (Кагэро никки)

«Накануне же Нового года зажигают перед своими идолами курительные свечки и, ходя по углам, бросают горстью жареный горох, произнося с криком следующие слова: "Онива сото фуку уджи"[6], значащие: "Дьявол вон, добро останься!" И каждый, сколько от роду ему лет, съедает по стольку числом горошин»[7].

Аналогичные детали отмечает для современной Японии С. А. Арутюнов[8], а для десятого века - Митицуна-но хаха.

Новогодние праздники были самыми продолжительными среди всех. В разные дни 1-й луны проводились ритуальное вкушение супа «из семи трав» (7-й день), «процессия белых коней» в синтоистском святилище Камо и др. В 3-й день 3-й луны в числе обрядов важное место занимало изготовление бумажных кукол, которые пускали плыть по воде, чтобы избавиться от всевозможных напастей (в позднее средневековье этот день стали считать праздником кукол или праздником девочек и сооружать в домах целые кукольные ансамбли с фиксированными персонажами)[9].

В 5-й день 5-й луны цветы ириса на длинных стеблях и чернобыльник втыкали в карнизы домов, образуя сплошной ковер, из искусственных цветов сооружали шары, к которым прикрепляли кисточки из длинных пятицветных крученых нитей, и этим старались отпугнуть злых духов. На обед готовили особые рисовые клецки, которые подавали на бамбуковых листьях, и завернутые в дубовые листья рисовые лепешки.

Еще через два месяца, в 7-й день 7-й луны отмечался праздник влюбленных. Считалось, что в ночь на 7-е в небе происходит встреча влюбленных Волопаса и Ткачихи (звезды Альтаир и Вега), которые для этого переходят друг к другу через Небесную Реку (Млечный Путь) по распростертым крыльям сорок, слетающихся к месту их встречи. На улицах всю ночь царило ликование, ворота домов украшали ветками криптомерии и бамбука, а также разноцветными бумажными лентами с благопожелательными надписями на них.

Последний из Пяти сезонных праздников - Праздник хризантем - отмечали в 9-й день 9-й луны. Его справляли и в семьях, и при дворе. Хризантема - символ долголетия. Сам праздник приходится на время сбора урожая риса, потому с ним связано много примет и обрядов. Самый, пожалуй, интересный из них - обтирать тело ватой, пропитанной росой с хризантемы, которую укрывали этой ватой в ночь на «двойную девятку». Так хэйанские дамы стремились вернуть себе молодость.

Помимо сезонных отмечали еще и другие праздники - в седьмую луну - Бон (День поминовения усопших, считалось, что в этот день они навещают своих близких, которые встречают их весельем и угощеньями), в 8-ю - любование полной луной, сопровождаемое возлиянием и стихотворными состязаниями, позднее - любование багряными листьями клена, свежевыпавшим снегом, цветущей сакурой. При дворе проводились всевозможные церемонии и соревнования - по борьбе, танцам, стрельбе из лука, скачкам. Митицуна-но хаха время от времени упоминает и о них.

***

«Дневник эфемерной жизни» охватывает огромный промежуток времени - 21 год (954-974 гг.). Это не фиксация одного какого-то события и не собрание поденных записей бытового характера, а рассказы о большом отрезке жизни, составленные в конце (или после завершения) этого отрезка под определенным настроением и, следовательно, с сознательным отбором фактов, укладывающихся в авторскую концепцию бытия. В изложении есть большие пропуски - от нескольких дней до трех лет.

«Дневник» записан созданной в начале эпохи Хэйан - на базе иероглифической скорописи - слоговой азбукой хирагана. Как правило, ею записывались стихотворения на японском языке (вака). Преимущественное хождение хирагана имела в женской среде, в сочетании с нею почти не употреблялись иероглифы (они именовались «настоящим» или «мужским» письмом). Однако и мужчины, когда они писали вака, тоже пользовались хираганой. А литературное (в первую очередь поэтическое) творчество играло огромную роль в хэйанском обществе. «В то время в среде придворной аристократии Хэйана, - пишет Е. М. Ермакова, - литературная практика была настолько связана с повседневной жизнью, что нередко границы между законами творчества, этикета и быта оказывались размытыми. Литературные удачи становились залогом продвижения по службе и успеха в любви. Можно считать, что почти все носители придворной культуры Хэйана в той или иной степени были активными творцами поэзии, знатоками поэтических традиций и мастерами экспромта, автор превращался в читателя, читатель - в автора»[10]. Публикуемый здесь дневник полностью подтверждает эти слова, тем более, что они относятся к памятнику той же эпохи.

Среди японских ученых бытуют разные мнения о времени написания дневника. Указывают различные сроки его завершения - от 970 до 995 г.[11] Большинство исследователей считает, что, по крайней мере частично, «Дневник» Митицуна-но хаха был создан как воспоминания о минувшем.