Дневники украинской смуты

Я помню, как играли мы в войнушку.Подарили автомат-игрушку.Вырос и пошел в театр. Сцена…Играл героев и бойцов из плена.

Две тыщи двадцать два. Война с нацизмом.Актер театра на защиту призван.И мой коллега мне теперь как брат!В руках не бутафорский, а настоящий автомат!

Потом фотку с надписью и это стихотворение я отправил во все возможные новостные паблики Донбасса. И некоторые это даже выложили. Это был такой крик души. Хотелось что-то сделать, но это было все, что я мог.

– В каком подразделении вы проходили службу? В чем заключались ваши функции?

– Вышло так, что многих, кого не смогли распределить, или были другие причины, собрали в танковом батальоне. Нас было много. Около 50—100 человек в какой-то момент. К нам начали приезжать кадровики и группами распределять туда, где было не укомплектовано. Пообщавшись с ними, я узнал, что они ищут студентов. Составив список всех студентов, кто был там, я всех этих людей оставил в так называемой «рабочке» в тылу. Основной задачей поначалу было грузить, грузить и грузить. Все, что нужно перевезти и что было не в «Урале», нами туда грузилось. В силу возраста, наверное, мне сначала не доверили командование этой группой «рабочки», и я просто выполнял приказы. А когда тех, кто был постарше, разобрали по подразделениям, меня поставили старшим рабочей группы. Спустя пару месяцев я получил звание младшего сержанта. Сперва мы грузили снаряды, патроны и иногда продовольствие. Потом из-за нехватки людей в тылу морг просил присылать ребят покрепче. Была ситуация, когда «покрепче» было воспринято буквально. Отправили ребят, а некоторые из них приехали бледными, и их тошнило. Потом они даже говорили, что лучше им сутки грузить тяжелые снаряды, чем полдня в морге. Я для себя это принял так: лучше я буду разгружать их и помогать работникам морга со всем, что нужно, чем я буду на месте тех, кого туда привозят. Ведь, как уже, по-моему, стало понятно – опыта нуль совершенно. По поводу «рабочки», кстати, тоже есть пару строк, которые могу показать:

Поступил звонок – пора собираться рабочей команде.Не дают отдохнуть боевой нашей банде.Ну, не грузят себя сами в машину снаряды.Еще и погода хмурится, местами дожди… местами «Грады»…

Позже, когда я заслужил еще больше доверия, я начал помогать отделу кадров. Был период, когда я отвечал более, чем за 700 человек. Вел дела военнослужащих, которые были ранены, болели, проходили ВВК и, конечно, все «рабочки» N-й бригады были в сфере моей ответственности. По сути, больше половины людей бригады, которые находились в тылу, были со мной знакомы, были у меня в подчинении, или я им чем-то помогал. Когда вышел указ об увольнении студентов, я все дела передал, а сам начал заниматься только увольнением студентов. Даже после того, как меня уволили, я по собственной инициативе еще две недели ездил и довозил документы, искал и «увольнял» студентов (собирал все необходимое и отдавал в отдел кадров). Вот так очень циклично все получилось. Я, по сути, начал свой путь с того, что собирал списки студентов, чтобы оставить их в тылу, и закончил тем, что собирал данные студентов, чтобы их демобилизовали.

– В освобождении каких населенных пунктов вы принимали участие?

– Учитывая то, что сначала мы были единственной «рабочкой» бригады, а потом я отвечал за все остальные, то можно сказать, что я принимал участие в освобождении всех населенных пунктов, которые освободила N-я бригада. Но, наверное, это слишком пафосно. Поэтому я чаще просто говорю, что я – тыловик и все.

– Каким образом вы получали знания и опыт ведения боевых действий?

– Если то, что я делал можно назвать боевым опытом, то получал его просто в процессе. Включал голову и старался запомнить, уловить, понять все, что мне говорили старшие, опытные, да и в принципе почти все окружение. Общались, обменивались. Вот и всё. В основном учили командиры.

– Что было самым сложным во время участия в спецоперации?