Дневники украинской смуты

–N-я механизированная бригада, N-й стрелковый полк. Я служил в двух совершенно разных местах. Сначала моя служба проходила в обычной стрелковой роте, и нашими функциями являлось удержание блокпоста (проверка проезжающих машин), а также нескольких отдельных смотровых точек. Спустя два месяца отец, который был командиром взвода охраны управления полка, попросил взять меня вместо другого солдата, которого выгнали из этого взвода за неадекватное поведение. Моими функциями во взводе охраны управления полка поначалу являлись обычные дела охранника. Мы посменно стояли перед штабом, контролируя потоки солдат и местных жителей, имевших вопросы к командирам. Спустя небольшой промежуток времени нас «подвязали» к небольшой саперной группе, состоящей из российских контрактников. После этого список наших дел не ограничивался ничем. По сути, мы полностью обслуживали полк. Мы ставили мины, обезвреживали мины противника и свои мины, которые могли представлять опасность для наших солдат, производили различные телекоммуникативные мероприятия (прокладывание «тапиков»[3], налаживание связи между позициями и штабом), диверсионно-разведывательные мероприятия; ездили за электриками, чтобы починить аварии на электрических линиях, чтобы в штабе всегда был свет, прочесывали территории на предмет того, заминированы ли они. Мы всегда работали за линией фронта и были в большой опасности. Не раз попадали под обстрелы и в прочие опасные ситуации, связанные с минами и другими взрывными устройствами.

– В освобождении каких населенных пунктов вы принимали участие?

– Я участвовал только в удержании населенных пунктов. Это было на территории Харьковщины. Мы проводили все необходимые мероприятия для того, чтобы подавить атаки противника.

– Каким образом вы получали знания и опыт ведения боевых действий?

– Исключительно на практике. Нас не учили пользоваться оружием напрямую – скорее это были советы от старослужащих или более опытных контрактников. Нам один раз показывали, как ставить определенный тип мины (разумеется, не на макете, а на настоящей мине), а далее мы уже сами узнавали различные тонкости этой работы.

– Что было самым сложным во время участия в спецоперации?

– Ощущение того, что я нахожусь не в том месте, где должен быть. Всю жизнь я боялся войны, и в столь раннем возрасте для меня это было действительно тяжело. На тот момент мне только исполнилось 19 лет (свой день рождения я праздновал в части). Я очень скучал по дому, по мирной обстановке, по месту, где я не нахожусь в смертельной опасности каждую секунду. Также было очень тяжело физически – ужасная еда, невыносимые бытовые условия, физическое ощущение страха. Кроме того, когда мы стали работать саперами, мне приходилось носить на себе вес, превышающий мой собственный. Я никогда не был крепким парнем, поэтому для меня это оказалось серьезным испытанием.

– Можете ли вы вспомнить и описать героические поступки, совершенные вашими однополчанами?

–Нашему взводу был дан приказ о разминировании растяжки для того, чтобы наши солдаты могли выйти на новую позицию и закрепиться там. Мой отец сделал это вручную – без использования «кошки»[4] или каких-либо других саперских приспособлений (их у нас просто не было). В остальном ежедневный труд моих сослуживцев и был большим подвигом. У этих людей были проблемы со здоровьем, но они продолжали выполнять тяжелую физическую работу, не обращая внимания на недомогания.

– Вы получали ранения, контузии во время боевых действий?

– Нет, серьезных никаких.

– Что стало для вас основной мотивацией для того, чтобы участвовать в военных действиях?

– Отсутствие проблем с законом.

– Имеете ли вы боевые награды?

– Да, две медали за боевые заслуги. Медали были получены не за определенный подвиг или конкретное исполнение приказа. Наш взвод был известен на весь полк, так как наша работа охватывала всю территорию, удерживаемую полком. Скорее всего, понимая сложность и масштаб нашего дела, штабные командиры подали нас на награждение. В удостоверении, прилагаемом к медали, причины выдачи медали не указаны.

– Повлияло ли участие в спецоперации на вашу дальнейшую судьбу?

– На войне я потерял отца, чей окровавленный труп сам доставал из воронки, образовавшейся в результате взрыва осколочной заградительной мины. Моя семья получила большую денежную компенсацию за это. Я также получил большое количество денежных средств за период моего пребывания в зоне боевых действий, но эти деньги не идут ни в какое сравнение с тем, какое горе понесла моя семья и лично я. Я считаю это худшим эпизодом моей жизни, и уверен в том, что война крайне негативно повлияла на мою дальнейшую судьбу.

Участник СВО Альберт К.

– Как вы стали участником военной спецоперации?