До боли смешно. Скелеты в шкафу и в карьере молодого земского врача

Пока мы спасали несостоявшегося Ромео, с улицы раздавался монотонный гул множества голосов. Заняв подъездную площадку у входа в приемное отделение, а также все близлежащие газоны, вокруг больницы расположились цыганки. Они сидели, разложив юбки кругом, и, находясь в состоянии транса, раскачивались из стороны в сторону. Длинные косы двигались в такт, руки вздымались к небу, золотые украшения блестели на солнце. Со стороны они выглядели как экзотические цветы на ветру, только очень громкие. Проходящие мимо люди останавливались, меняли направление движения и, прижимаясь к больничной ограде, стояли и завороженно смотрели на происходящее. А смотреть было на что.

Когда машина скорой помощи с Василем поехала в сторону областной больницы, где пациента ждало отделение токсикологии и реабилитация, толпа сорвалась с места и побежала следом, стуча по дверцам машины и выкрикивая что-то. Возможно, требуя забрать всех или отдать им Василя. Охранник на воротах снял кепку и стал судорожно креститься. Ситуация даже для него была чрезвычайная. Спасло всех то, что у водителя оказались стальные нервы и опыт езды по бездорожью в деревнях. Никто, кроме машины и сна охранника в ближайшую неделю, не пострадал.

Что стало с Василем и его отношениями с возлюбленной, истории не известно, однако несколько месяцев спустя он был замечен в другом происшествии с участием цыган в больнице. Но об этом расскажу позже.

<p>Конфетка</p>

Стоит многих людей один врачеватель искусный:вырежет он и стрелу, и рану присыплет лекарством.Гомер. Илиада

Молодому врачу после университета самостоятельная лечебная деятельность, особенно в районной больнице, представляется туманно. В первую рабочую неделю я привезла с собой горы книг, учебных методичек и рекомендаций, включая очерки именитых профессоров «Первая помощь при холере» и «Цълебный травникъ» 1871 года издания.

Старшие товарищи в интернатуре вместо напутственных слов посоветовали одно: «Что бы ни случилось, держись поближе к опытным медсестрам». Теперь этот совет я могу в полной мере оценить. А еще его оценят родственники моих первых пациентов, которые, несмотря на мои старания, вылечились.

Как правило, молодые врачи ощущают в себе огромное желание творить добро и исцелять, зачастую игнорируя инстинкт самосохранения и здравый смысл.

«Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!» – написали много лет назад братья Стругацкие. Этой идеей пропитаны полные энтузиазма умы юных специалистов. Зачастую в районных больницах, в силу ограниченного количества населения, одни и те же пациенты злоупотребляют бесплатной и доступной медициной. А еще неопытностью и повышенной тревожностью молодых врачей.

Одни и те же пациенты, как коршуны, кругами ходили вокруг приемного отделения в выходные и праздники, высматривая нового врача, чтобы, используя эту лазейку, вне очередности попасть на внеплановое лечение в стационар. Регулярных госпитализаций требовала медико-социальная комиссия, подтверждающая или снимающая группу инвалидности с пациентов. Если есть правила – всегда есть лазейки. Однако выручали опытные фельдшеры, отсекавшие «зайцев» на подлете.

Стоит отметить: персонал больницы по отношению ко мне испытывал отеческие чувства. Возможно, не последнюю роль сыграло то, что я ежедневно ездила «из города» на работу, а возможно, и то, что в этот район, несмотря на близость к городу, приезжало мало новых врачей.

Особенно трогательно то, как на дежурствах старые буфетчицы пытались накормить меня манной кашей и котлетами с макаронами. Доводы, что ненависть к манной каше привита муниципальными детскими садами и школой, не действовали. Мои оправдания о необходимости «поддержания фигуры» и «диетах» вызывали праведный гнев, и порции приносимой еды увеличивались многократно. К котлетам добавлялся суп и компот. После каши они переходили к тяжелой артиллерии и тащили из дома козье молоко и домашнее варенье.

Даже сейчас сама мысль о козьем молоке вызывает во мне дрожь. А тогда природная скромность и воспитание не позволяли сопротивляться напору заботы, и холодильник был забит белыми бутылками, как у контрабандиста.

В древности лекарей благодарили за лечение пушниной, дичью и прочими продуктами народного промысла. Город N был сельскохозяйственным и животноводческим. Разводили все: коров, коз, кур, баранов. И однажды мне принесли гуся.

Когда рассказываешь эту историю, собеседник представляет следующую картину: большой деревянный стол, застеленный белой, накрахмаленной скатертью, серебряное блюдо, а на нем в запеченных сладких красных яблоках лежит золотистый гусь. Кожа отливает жирным блеском, а от блюда поднимается ароматный пар, вызывающий воспоминания о Рождестве и снежной зиме.

Реальность же иная: гусь был белым, с красным клювом, живым и очень громким! Он пытался вырваться из корзины, истошно вопил на всю больницу и пытался ущипнуть меня за руку. Что делать с живым гусем в городской квартире, я не представляла.