Долгая дорога к маме

— Ну, что, Паша, будем спать и смотреть сны?

— Дедушка, а ты сны видишь?

— Вижу.

— А я нет. Хотя, вроде бы, и вижу, но когда просыпаюсь, забываю.

— Что значит — «вроде бы»?

— Какие-то картинки остаются.

— У меня тоже такое бывает, просыпаешься и чувствуешь, что твой сон словно уплывает. Некоторые утверждает, что совсем не видят снов, но это не верно. Сны видят все.

— Откуда ты знаешь?

— Ученые этим специально занимались. Человек спит треть своей жизни, представляешь? Существует целая наука о сне.

— И что изучает эта наука? Сны?

— И сон, и сновидения. Сам сон состоит из разных фаз, и только в одной из них бывают сновидения. Фазы чередуются, поэтому за ночь можно увидеть не одно сновидение, а несколько.

— А животные видят сны?

— Конечно, видят, но что они видят, об этом можно только догадываться. Ты замечал, как Мурзик во сне дергает лапами, будто бежит? Может, ему и снится погоня.

— Но откуда же сны берутся? Плохие, хорошие, сны ведь всякие бывают.

— Мозг человека никогда не спит полностью, какой-то его уголок неизменно настороже. И вот он перемалывает то, что в тебе засело, то, что случилось днем или вчера, или позавчера, и даже год назад, если это тебя волнует. Все это хранится в особой кладовой мозга, которую называют подсознанием. Сновидения — зеркало души человека. Там все как будто в жизни: мы видим цвета, слышим звуки, ощущаем холод или жару, даже вкус и запах, а также покой, боль и радость. Мы бегаем, прыгаем, летаем, целуемся, и все это кажется очень реальным. Это работает наше подсознание, помогая освободиться от нервного напряжения, накопленного за день.

— А вещие сны бывают?

— Бывают. Если только мы поймем, что они вещие. Подсознание очень чутко реагирует на нашу тревогу. Эта тревога только-только зародилась в нас, потому что вскользь мы что-то услышали или увидели, но внимания на это не обратили. Потому наше сознание еще молчит, а подсознание реагирует, дает знак во сне. Но в какую форму облечь тревогу, как ее показать, подсознание не знает. Поэтому часто мы не обращаем внимания на сны-предупреждения. А бывают сны о будущем, каким воспринимает его наше сознание, то есть можно увидеть во сне свою мечту. Но гораздо чаще мы видим настоящее или прошедшее.

— Расскажи про свои сны, дедушка?

— Устраивайся поудобней, накройся одеялом, подушку повыше подтяни. Все сделал, ну тогда слушай. Очень часто в последнее время я вижу один и тот же сон. В этом сне я летаю.

— На самолете?

— Да нет.

— На ковре-самолете, как Хоттабыч?

— Не перебивай, Паша. Ни на чем таком я не летаю, ни на самолете, ни на ракете, ни даже на ковре-самолете. Но как будто смотрю я на землю сверху и не с одной точки, а кружусь над большим-пребольшим участком, над зеленым морем кедрово-сосновых зарослей, заполнивших эти благословенные места, над каменистым и крутым Красным Яром, над желтыми, отлогими берегами реки Илима, над лугами и пашнями. И видно мне сверху деревню моего детства Погодаеву, что когда-то стояла на Илиме. Вижу пионерский лагерь в трех километрах от деревни на другой шустрой таежной речке Тушаме.

Как птица, парю и сверху все отчетливо вижу. Вот ясно вижу, как стайка ребят бежит по тропинке из деревни в пионерский лагерь. Среди них узнаю себя. Конечно же, это я!

— Дедушка, ты мне сказку рассказываешь? Как можно летать неизвестно на чем и сверху видеть себя?

— Во сне можно увидеть и не такое. Каждый сон — это сказка. Ну, где я увижу сейчас родную деревню. Ее давно нет и место, где она стояла, покрыто водой. Причем глубина огромная — шестьдесят метров.

— Ого, дедушка, а что случилось? Почему вода затопила деревню?

— Это, Паша, отдельный разговор: про море, про исчезновение деревень. Я тебе свой сон рассказываю, будешь слушать?

— Буду.

— Ну, вот и славно. В моем сне я всегда примечаю поляну перед деревней. Это место игр, встреч, увеселений, празднеств, общественных собраний и гуляний по самому разному поводу. Мы, пацаны, играли здесь в лапту, взрослые — в городки. Поляна — большая, место — красивое. Осенью и весной здесь жгли костры. Иной раз пламя поднималось очень высоко, летели искры в небо, словно настоящий фейерверк. Во всяком случае, все деревенские люди здесь собирались и радовались этому огню не меньше, чем в городе какому-нибудь салюту. А зимой с этой поляны гоняли вниз к речке на санях. Нет, не на санках, какие у нас в сарае стоят, а на больших санях, на которых лошадьми возили грузы. Отпрягалась лошадь, убирались оглобли, сначала девчата в них садились, парни толкали сани сзади, запрыгивали в последний момент, и все вместе весело летели с угора до середины реки. Вот было радости.

Эта замечательная поляна была местом встреч, любовных свиданий. Отсюда же уезжали на покосы. Обойти, объехать эту поляну — невозможно. Откуда бы ни возвращались, она на пути, а дошли до нее, значит, уже дома. Ее никогда не распахивали, и там всегда росла густая зеленая трава. Ты знаешь, я столько повидал в жизни, а такой красоты не встречал.

— Миша! О чем ты говоришь с внуком? Какие любовные свидания? Паше девять лет, разве ему нужны такие разговоры?