Дом в тысячу этажей

Но стоит открыть глаза, и я вижу туман, густой как сметана. Надо вспомнить… Принцесса убежала, а музыка играет где-то в центре Вселенной… Но этот запах, откуда он и что означает? Эта дивная мелодия запаха, которая дразнит и мучает еще сильнее, чем грустные звуки виолончели и скрипки…

Я ощущаю во рту прелый вкус лесных испарений — мха и хвои, ягод и древесной смолы. Вижу холодный родник в зеленом кружеве папоротника. Лесные птицы и олени пьют здесь воду…

Но теперь и лесные запахи растворились в белом тумане. И вот уже откуда-то веет другой ветер, другой запах. Кажется, что где-то хлопают паруса. Влажный аромат моря. Запах соли, рыбьей чешуи, тающего в теплом море ледника. Загадочный остров, мимо которого плывет корабль. Там живут люди, ибо до меня доносится запах пота и дым очагов. Но и это ощущение исчезает.

А теперь я уже вдыхаю совершенно иной запах, который будит странные, давно забытые воспоминания. Жар кухонной печи, пары, поднимающиеся от горшков и возвещающие близость обеда. И вдруг — сквозняк от резко распахнувшейся двери. Чей-то голос кричит: «Война!» И снова все бесследно исчезает.

А вот это — цветут ландыши… нет, это не ландыши, это духи любимой. Она склоняется ко мне, и я зарываюсь в ее волосы, чтобы ощутить новые запахи…

А это уже пахнет ночь. Пахнет луна, боже мой, это — расставание, это зеленый аромат озера, нет, слез! Это плачет любимая…

Запахи быстро чередуются.

Смрад паровоза и сажи.

Тяжелый дух из теплушек — шесть лошадей, тридцать человек…

Убийственная атмосфера грязи, водки, вонючих ног и отхожих ям.

Даль.

Свежеразрытая земля.

Порох.

Дым пепелищ.

Кровь.

Гниль отбросов, содержимого консервных банок, разлагающихся ран, карболка, вонь раздавленных клопов, черные, обмороженные части тела, гниющие под грязными повязками.

У потолка смердит желтая керосиновая лампа.

Брок вскочил. «Это… это мое прошлое! Это воспоминания, которые я утратил. Скорее! Скорее!» Он протянул руки. Ничего! Белый туман. Черная принцесса…

Нет иного прошлого, кроме Мюллер-дома…

Силы вернулись, и он помчался вперед, вперед…

И вдруг — протянутая рука натыкается на мягкую шелковую ткань. Резкий взмах — и Петр Брок замирает в изумлении.

<p>XXIX. О звезде Ашоргенетеррамолистерген — Принцесса Тамара готова полюбить принца Ашоргена — „…наше ложе ждет…“ — Петр Брок снова пользуется тем, что он невидим</p>

Он очутился на пороге голубого будуара принцессы. Круглое око Мюллера, наблюдающее с потолка, снова подернуто голубой пеленой. Но светильник давно догорел. На синем диване сидит принцесса. Она переоделась. На ней голубое платье — под цвет штор на стенах. В ее руке сигарета, а у губ, раскрытых в дерзкой, вызывающей улыбке, — высокий бокал с вином. Огонек сигареты описывает широкую дугу. Хрустальный бокал и горло принцессы сливаются в один сосуд.

Но самое ужасное, что ее тонкую талию обнимает длинная рука принца Ашоргена! А принцесса смеется! Она хохочет, запрокинув голову назад. Рука Ашоргена опускается все ниже, она обвивает стан принцессы, подобно удаву, который душит свою жертву. Он целует ее волосы и шепчет:

— Моя звездочка, мой серебряный колокольчик, выпей еще, это напиток из опьяняющего ледника моей родной планеты. Ты все это уже знаешь… Я родился на звезде Ашоргенетеррамолистерген, запомни это хорошенько, ты должна это помнить, такова моя воля! Может быть, ты не веришь?

— Нет, я верю…

— Теперь ты веришь в звезды?

— Я верю всему, что ты говоришь!

— На дне бокала — образ моей звезды. Ты будешь видеть ее каждый раз, как только допьешь до дна. Выпей!

Принцесса послушно выпила и снова начала смеяться.

— Хватит, хватит смеяться! Проглоти свой бубенчик! Золотце мое, я буду любить тебя так, как любят на звезде Ашоргенетеррамолистерген. Я научу тебя новой любви, а ты мне покажешь, как умеешь любить ты…

Рука, обнимающая талию, ползет по груди вверх к шее.

— Хочешь?

— Хочу!

— Дай мне свою руку, я покрою ее поцелуями… ты, наверное, будешь из-за меня страдать, но твоя любовь тебя излечит. Самочка моя земная, ты любишь меня, действительно любишь?

Принцесса, ласкаясь, кладет голову ему на плечо. Лапа принца все крепче сжимает ее бедра.

— Целуй меня, Тамара! Прикоснись к моим губам, ведь так начинается любовь на этой звездочке!

Она страстно обвила шею Ашоргена.

Брок закрыл ладонями глаза. Возможно ли это? Принцесса Тамара, его принцесса, заточенная в этой вавилонской башне и ожидающая освобождения, бесстыдно целует это чудовище своими девственными, неоскверненными губами!

— Смотри, милая, наше ложе готово!

Принцесса встает и идет…

«Ну конечно же, это принц, а кто такой я? Ничто, невидимое ничто! Но ведь я для того и проник в Мюллер-дом, для того и согласился на эту метаморфозу, чтобы найти, защитить и освободить ее! Разве я не предупредил, что буду ее охранять? Ведь она чувствовала прикосновение моей руки! А ее загадочная улыбка — разве это не был ответ на мои слова?

О бесстыжая предательница!

Единственный светлый луч в Мюллер-доме для меня погас! Как я мог мечтать о ее любви? Кого же любить, ведь я невидим?..

Прочь! Прочь отсюда!