Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

Если с такою бережливостью сохранялись мелкие лоскутки, то очень естественно, что целые одежды, переживали иной раз не одно поколение. Их береженье главным образом поддерживалось тем обстоятельством, что в то время вовсе не были известны модные покрои платья, которое кроилось по вековечным неизменным образцам, при том из таких тканей, что могло даже через целое столетие вполне отвечать и потребностям и вкусам тогдашних красавиц, и какой либо богатый и роскошный летник, сшитый в начале XVI ст. напр. вел. княгине Елене Глинской, мог послужить в конце столетия таким же богатым и роскошным нарядом и для царевны Ксении Годуновой, лишь бы пришелся по плечу и в рост [254]. Надо заметить, что Смутное время или московская Разруха опустошила царские кладовые до нитки, так что первые царицы XVII ст. должны были делать себе все вновь, снова накоплять свою казну, которая в действительности к концу XVII ст. и наполнилась множеством различных одежд, нашитых разными царицами постепенно в течении столетия.

* * *

Мы уже говорили (т. I, 28), что Светлицею вообще, в старинных хоромах, называлась более обширная, сравнительно с другими, и светлая хоромина, которая в домовитом обиходе и особенно на женской половине устраивалась по преимуществу для женских рукоделий, была рабочею комнатою. Своим устройством, т. е. большими красными окнами и их количеством она походила на терем и отличалась от него лишь тем, что ставилась не в самом верхнем ярусе древних хором, т. е. не входила в состав, жилого хозяйского Верха, а принадлежала к хороминам нижним и в смысле местоположения и в смысле своего служебного, рабочего назначения. Впрочем светлица всегда устраивалась только для чистых работ и если в иных случаях занимала верхнее помещение, то и называлась теремом, каков, напр. в царском дворце XVII ст. был иконный терем, находившийся в верхнем этаже набережной стороны Дворца. Сохраняя общее значение светлой, чистой и просторной рабочей комнаты, светлица, конечно, бывала необходимою принадлежностью и для других статей домовитого хозяйства, напр. в государевом дворце были особые светлицы на Сытном дворе «у отпуску боярской водки и у винной раздачи в столовое и вечернее кушанье»; на Хлебенном — «у присмотру приказных еств», т. е. которые бывали особо приказываемы и т. д. [255] Но частное так сказать специальное ее значение оставалось со преимуществу за комнатою женских чистых рукоделий, которая и носила название Светлицы по преимуществу.

Сначала в государевом дворце Светлица находилась в деревянных хоромах и всегда обозначала совокупность нескольких рукодельных комнат. В 1625 г. позади дворцовых зданий над Куретными дворцовыми воротами выстроена особая светличная каменная палата (т. I, 55), которая посредством крытых и открытых переходов или галерей соединялась с постельными хоромами царицы и царевен, а след. и со всем остальным дворцом. — Но и в это время подле Светличной палаты были поставлены и еще отдельные деревянные светлицы, по той причине, что, вероятно одной каменной палаты было недостаточно для помещения царицыных рукодельниц. В этих то зданиях сосредоточивалась вся рукодельная статья царицыной жизни. Здесь постоянно работало более пятидесяти женщин, мужних жен, вдов и девиц, — мастериц и учениц, из которых одни занимались белым шитьем, т. е. шитьем всякого белья; другие — золотым, под именем которого разумелось и шелковое шитье, т. е. всякое вышиванье золотом, серебром и шелками. Первые назывались по этому белыми швеями и белыми мастерицами, вторые — золотыми и золошными мастерицами.

Само собою разумеется, что в царском дворце, искусство вышиванья получало самое деятельное и обширное применение и всегда стояло на высшей степени своего совершенства, всегда славилось и лучшими во всей стране искусницами шитья и лучшими образцами произведений, чему, конечно, очень много способствовали государские дворцовые средства, как в отношении богатства, так и в отношении сосредоточения в своих руках всего лучшего, всего наиболее достойного по искусству и наиболее денного по материалу. Царицына Светлица была, в своем роде, такою же художественною школою, какою на половине государя была Иконописная палата и которой Светлица ни в чем не уступала, изображая те же иконы не красками, а шелками, с такою тщательностью и отчетливостью, что они и до сих пор заслуживают удивление археологов. Стиль иконописной раскраски, своего рода мозаики, давал полную свободу подражать ему в воспроизведении иконописных ликов такою же мозаикою шелкового шитья, которое притом исполняло свои работы по тем же иконописным переводам, прорисям и образцам с соблюдением не только основных линий, но и колорита раскраски.