Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях

6. 119 года октября в 27 день митрополит Пафнотей да архимандрит Ферапонт да бояре князь Иван Семенович Куракин да князь Василей Михайлович Мосальской с товарищи смотрили царицины казны по списку переписи Кузмы Безобразова да дьяка Ивана Федорова, и в том списке написано: наряд: серги двоенки лалы с яхонты на золоте, серги яхонты лазоревы на золоте, и тех серег на лицо нет, а в роспросе казначея Анна Шестакова сказала, что те серги двоенки княж Васильева княгиня Шуйского отдала княж Васильеве Буйносова княгине Орине, а другие серги яхонты лазоревы отдала патчерице ее княжне Марфе; и бояре князь Иван Семенович да князь Василей Михайлович с товарищи говорили казначеем Анне Шестакове да Ульяне Орлове, чтоб они сказали вправду, сколько княж Васильева княгиня Шуйского государевы казны покрала и кому давала хоронити или и впрок кому давала, тоб все сказали вправду, а не скажут правды и им быти пытаным. И бояре княз Иван Семенович да князь Василей Михайлович с товарищи, выслушав памятей, спрашивали казначей Анны Шестаковы да Ульяны Орловы, где та рухлядь ныне, что поставлена была у Фетиньи Великой да у Парасковьи Колычовы и естьли у них книгв приходные и росходные против тех памятей, у ково что взято и кому сколько дано. И казначеи Анна и Ульяна сказали, что тое рухлядь, что поставлена была у Фетиньи, у Парасковьи, ставили как воры были сперва под Москвою, да тое рухлядь она и взяла назад, а книг де приходных и росходных у них нет; а те росписцы писали себе для памяти. И бояре посылали к старице Марье Шуйской дьяка Семейку Еуфимьева да гостя Ивана Юрьева, а велели ей говорити: преж того хотела она прислати роспись написав, у ково сколько какие рухляди схоронено да и пося места не присылывала; и онаб ныне дала роспись, сколько у ково какие рухляди схоронено или что кому дано и хто у нее какую рухлядь продавал и на какие росходы денги шли и есть ли тому приходные и росходные книги? И тогож дне дьяк Семейка Еуфимьев и Иван Юрьев к старице Марье ездили и спрашивали и старица княгини Марья Шуйского сказала, что у Парасковья Колычовы да у Фетиньи Великой была казенная рухлядь, а давала она в те поры как пришел Вор сперва к Москве, да и опять назад взяла; а отдавала ту рухлядь и имала назад по ее приказу казначея Ульяна Орлова, а было у Фетиньи всего столовые сундуки да сорочки, а у Парасковьи ящик не велик кипарисной со кресты, а болши де тово у них ничего не было; да у Фетиньиж де было 2 сорока соболей и она де те два сорока отдала княжнам да именовала одну Прозоровскую; а другие не сказала, а говорила: мало ли ково муж мой и я жаловали, да не у всех поимать! Рострига быль не лутче нас, да его дачи ни у ково неемлют. А меж нами кому было у нас третьему быть. А ныне что ее бояре и оманывают, просят росписи, а сами у всех, у ково что было положено, все поимали, а будет неверят и она скажет подлинно: у княгини Прозоровские были коробья с золотом да с шолки да платейцо дочери ее, у княгини Соломониды Бахтеяровы 1300 золотых да рясы да 3 серги; у княгини Анны Урусовы коробка с рухлядью; и у тех у всех и поимано, а болши тово она ни у ково ничево отнюдь не харанивала, а и то взяла было, проча своей дочери, надеяся на то: после Бориса жена многую казну поимала, о чом не сыскивали? А и Рострига кому что давал, почему назад не емлют? Да спрашивала о том, естьли от короля к бояром лист, что ее позорить и грабить, а будет и есть и ей хоти и не велит Бог жити с государем по прежнему к государь за нее вступитца, не покинет его король». И Семейка и Иван говорили, что она то слово говорит не пригожее, муж ее и она пострижены, как тому статись, что жить в мире по прежнему; и старица говорила: учну я зватись черницою, как вы все увидите то над собою; а им говоря, отдала серги яхонты да лалы двоенки, что было дала продавать княж Васильеве княгине Буйносова, и те серги у ней взяты; а про продажную рухлядь сказала, что продано всякие рухляди у нее на 12000 рублев, а продавали у нее боярыни, которые жили в Верху, к постелницы, а денги приносили к ней, а она те денги отдавала мужу своему, а иногды имали к нему от нее Иван Чепчюгов да Измайловы да князь Семен Прозоровской, а шли те денги в росход немцом и на жалованье детем боярским и всяким людем, и естьли будет тем денгам росход у розрядных дьяков, тово неведает: а у нее той продажи книг и денгам приходу и росходу нет.