Дон Кихот или Иван Грозный

Рис. 1.107. Фрагмент папируса Ани. Взвешивание сердца усопшего. Взято из [1448], plate 3.

Рис. 1.108. Фрагмент папируса Ани. Взвешивание богом Анубисом сердца умершего. Внизу крупно показано перо Маат, которое должно уравновесить вырезанное сердце усопшего. Взято из [1448], plate 31.

Яркие следы этого ритуала сохранились в документах и памятниках центрального кладбища Империи в Гизе и Луксоре, куда и привозили бальзамированные тела царей-ханов и их высокопоставленных придворных. Может быть, в некоторых случаях сердце усопшего уже реально не вырезалось. При бальзамировании его оставляли в теле, но совершали символический обряд «взвешивания сердца» для выяснения – хорошо или плохо прожил свою жизнь усопший. Скорее всего, говорили, что «все в порядке» и сердце умершего имеет тот же вес, что и перо Маат.

Собственно говоря, взвешивание дел и душ умерших во время Страшного Суда – это один из известных христианских образов. На рис. 1.109, рис. 1.110 представлено одно из изображений такого взвешивания на судных весах. Это – фреска в христианском Троицком соборе Ново-Голутвина монастыря в г. Коломна. Так что мы вновь видим, что «древне»-египетский ритуал является, попросту, вариантом христианской символики.

Рис. 1.109. Взвешивание дел и душ умерших на весах во время Страшного Суда. Фрагмент фрески в Троицком соборе Ново-Голутвина монастыря в городе Коломна. Фотография сделана в июле 2014 года А.Т. Фоменко.

Рис. 1.110. Взвешивание на весах во время Судного Дня.

Мы видим, что автор или авторы «Дон Кихота» описали некоторые важные факты из московской жизни второй половины XVI века. Знали, например, про Алевизов Ров, про гробницу Василия Блаженного = Ивана Грозного в соборе Покрова на Рву и некоторые русско-ордынские обычаи. Подведем итог.

Мы обнаружили, что у Сервантеса недвусмысленно описано следующее.

1) Глубокий Алевизов Ров.

2) Алевизов Ров то заполнялся водой, то частично осушался при помощи шлюзов.

3) Собор Покрова на Рву.

4) Подчеркнут османский стиль собора, его купола в виде тюрбана = чалмы.

5) Спасская Башня и ее огромные ворота.

6) Образ Спаса, помещенный прямо над воротами Спасской башни.

7) Гробница Василия Блаженного (Дон Кихота) в храме Василия Блаженного.

8) В гробнице находилась мумия правителя, бальзамированное тело, выглядевшее «как живое».

9) Весь рассказ выдержан в траурных, погребальных тонах. 10) Старинный русско-ордынский, то есть «древне»-египетский ритуал извлечения сердца умершего и его взвешивания на Весах Истины. Этот ритуал был, оказывается, применен (может быть, в символической форме), при захоронении Василия Блаженного = Дон Кихота.

11) Священник собора Василия Блаженного был главным хранителем образа Спаса на Спасской башне Кремля.

28. Итог

Теперь становится понятной роль романа Сервантеса. Это – пародия на великого императора Ивана IV Грозного. Текст был создан с той же целью, что и основные произведения Шекспира; средневековое Сказание о Фаусте; другие «скептические евангелия» (см. нашу книгу «Потерянные Евангелия»); сатирические произведения вроде «Корабля Дураков» (см. нашу книгу «Казаки-арии: из Руси в Индию»); развязная и вульгарная книга Рабле «Гангартюа и Пантагрюэль» (см. нашу книгу о Фаусте). Этими пропагандистскими текстами реформаторы XVII века расшатывали идеологические основы Великой = «Монгольской» Империи. Ведь жизнь Империи покоилась не только на экономической и военной мощи, но и на прочном фундаменте уважения к родовой царской власти. Не разрушив этой основы, нельзя было расколоть огромное государство. Поэтому мятежники последовательно внедряли в широкие народные массы издевательское отношение, в частности, к ордынским ханам-императорам. В первую очередь, к великому царю-императору Ивану Грозному. А точнее – к четырем ордынским самодержцам-ханам, позднее объединенным под этим условным именем. То есть фактически к последним царям Ордынской Империи, пытавшимся остановить зарождение мятежа Реформации.

Реформаторы действовали сразу по нескольким направлениям. По мере развития мятежа, распоясавшиеся «прогрессивно-демократические» авторы уже не сдерживались, открыто давали волю своим агрессивным эмоциям. Смешивали суть и историю Ордынской Империи с грязью, топили в море насмешек и издевательств. В то же время увертливо прикрывались лозунгами об «улучшении общечеловеческих нравов». На тот случай, если еще действующие (но уже шатающиеся и дающие трещины) охранительные механизмы Империи сурово призовут их к ответу.