Дональд Трамп. Чужой среди своих

– А в качестве жены, а не менеджера?

– Я не обсуждаю свою личную жизнь… Она прекрасная мать, хорошая женщина, знающая свое дело.

– Что вы чувствовали, когда Хосе Торрес написал свою книгу, частично опубликованную в Playboy, о сексуальной жизни Тайсона? О том, что он бьет женщин? О его сексуальных подвигах?

– Очень жаль, что на всех великих бойцах в истории висит что-то подобное. Да и на политиках, если подумать. Мы живем в эпоху, когда не осталось никаких границ дозволенного, что очень плохо для страны. Мы будем терять талантливых людей просто потому, что кому-то нравится глядеть на красивых девушек или парней.

Сексуальные приключения человека никакого отношения не имеют к его работе, но стоит кому-то об этом написать, и мы теряем хорошего человека, а страна становится хуже. Я знаю политиков, которые любят женщин и не хотят, чтобы хоть кто-то об этом знал – а то вдруг они потеряют голоса гомосексуалистов. Понятно? И если мы движемся в этом направлении, то у нас проблемы.

– Что для вас брак? Он моногамен?

– Я могу не отвечать на этот вопрос. Я никогда не обсуждаю свою жену – одно из преимуществ того, что я не политик. Мой брак – мое личное дело и им останется.

– Но вам нравится флирт?

– Я думаю, любому мужчине нравится, а если он говорит обратное, то он либо врет, либо политик, который хочет набрать еще четыре лишних голоса. Думаю, все любят нравиться. Особенно если речь идет о тех слоях, где много успешных людей с раздутым эго. Это же важно. Людям нравится, когда другие к ним хорошо относятся.

– Вы и ваша жена часто становитесь мишенью весьма жестоких шуток со стороны журналов вроде SPY. Там вас называют «вульгарным богачом с коротенькими пальцами». А недавно они разместили на обложке очень неприятный снимок вашей жены. Что вы об этом думаете?

– Десять лет назад я куда тяжелее переживал такие вещи. А теперь мне почти все равно.

– Это все, что вы можете сказать о SPY?

– Это мусор.

– Полагаю, к Forbes вы относитесь куда серьезнее – журнал утверждает, что ваше состояние равняется полутора миллиардам долларов. А вы называете цифру в 3,7 миллиарда. Какая из этих цифр верна?

– Не буду ничего говорить. Business Week и Fortune оценивают меня дороже Forbes. Я знаю кучу народа из списка Forbes, которым там делать нечего. Очень неточная информация. Малькольм Форбс, видимо, решил меня принизить. А вот у Business Week и Fortune нет яхт, и им все равно.

– Кстати о Малькольме Форбсе. Почему вы не приняли его приглашение на вечеринку в Марокко?

– Я хотел поехать, но не смог из-за плотного графика.

– А вы бы потратили три миллиона на собственную вечеринку?

– Для Малькольма это было отличным вложением. Он внимания прессы получил на 50 миллионов. Ему нужно так каждый день делать. Точно так же есть люди, которые не понимают, зачем я строю яхту еще роскошнее «Принцессы Трамп». Это будет высший класс, что-то невероятное.

– Давайте поговорим о том, что вам интересно – о зданиях. Архитектурный критик New York Times Пол Голдбергер нелестно отзывался о ваших зданиях. Он назвал их кричащими, архитектурным нарциссизмом.

– У Пола Голбергера чудовищно плохо со вкусом. Ему нравятся абсолютно провальные здания. Пол страдает от неизлечимого порока. Как у архитектурного критика может быть плохой вкус?

Но он работает в Times, и потому, к большому сожалению, его вкус имеет значение. Вот почему строят сейчас каких-то уродов. Уйди Пол из Times или уволь его из Times кто-нибудь – тут же выяснится, что его мнение ничего не значит.

– Но ведь не только архитектурные критики осуждают ваше желание поставить свое имя на все подряд. Вы всегда будете так делать?

– Нет. Я владею отелем «Гранд-Хайатт»; я же не зову его отелем «Трамп». Я владею «Плазой», а не «Трамп Плазой». Но с маркетинговой точки зрения выгодно ставить свое имя на здания. Я строю «Трамп Палас» – и, назови я его по-другому, я бы потерял сотни долларов на квадратный метр. Что касается Trump Shuttle – он мне принадлежит всего полгода, а мы уже контролируем 50 % рынка в Вашингтоне, Бостоне и Нью-Йорке. Назови я его иначе, не было бы у нас такого успеха.

«Тур-де-Трамп» сначала планировали назвать «Тур-де-Джерси». У нас в зал набилось 473 журналиста – на пресс-конференцию о велосипедах; а сколько бы пришло, назови мы все это «Тур-де-Джерси»? Ничего бы не вышло.

– У вас столько занятий, вы заключаете столько сделок, вы рекламируете столько вещей – ночью, когда все журналисты ушли, вы чувствуете покой и удовлетворение?

– Я слишком суеверен, чтобы чувствовать удовлетворение. Я стараюсь не застревать в мыслях о прошлом. Люди, которые этим грешат, быстро разоряются. Я никогда не удовлетворен. Жизнь – то, чем ты занимаешься, пока ждешь смерти. Это, между прочим, довольно печально.

– Жизнь? Или смерть?

– И то, и то. Вот мы здесь, живем 60 лет, 70 или 80 – а потом нас нет. Ты можешь побеждать, побеждать и побеждать – но, в конце концов, ни черта это не значит. Но имеет смысл всем этим заниматься, просто чтобы не скучать.

– Согласны с надписями на футболках: «У кого больше игрушек, тот и выиграл»?