Дороги Средневековья. Рыцари, разбойники, кочевники, святые

И действительно, король был разбит, и куда делся – неизвестно, вероятно, утонул. Но есть версия, что он прыгнул в доспехах в воду, чтобы не попасть в плен, не погибнуть с позором. Впоследствии еще долго ходили легенды о том, что на самом деле он доплыл до берега и когда-нибудь вернется.

В таких страшных, невероятных сражениях, кровавых конфликтах с аристократией, когда монарх сжигал, резал всех, кто выступал против него, укреплялась королевская власть Норвегии, Швеции и Дании. А эпоха викингов постепенно сходила на нет – независимых походов становилось всё меньше.

Так же, как условным началом эпохи викингов принято считать их нападение на Линдисфарн, условным концом называют гибель короля Харальда Хардрада в Англии. Этот удивительный человек прожил бурную, невероятную жизнь: бежал от врагов на Русь, служил Ярославу Мудрому, влюбился в Елизавету Ярославну, уехал в Константинополь, где тоже воевал, после осаждал Сицилию, участвовал в разных интригах, затем, разбогатев и прославившись, вернулся на Русь и получил в жены Елизавету Ярославну, а вскоре был избран норвежским королем и стал править Норвегией.

В 1066 году, когда умер англосаксонский король Эдуард Исповедник, не оставивший прямого наследника, на английский престол претендовали сразу несколько его родственников – и в частности Харальд. Он прибыл туда со своим войском, но английский король Гарольд Годвинсон разбил его в бою. Харальд погиб, и на этом прекратились попытки норвежского завоевания Англии. Однако спустя всего несколько недель из Нормандии приплыл другой потомок викингов – Вильгельм Завоеватель. Он разгромил английского Гарольда, и с этого момента в Англии началось нормандское правление.

На этом эпоха викингов формально завершилась. Но остались потрясающие корабли, остались камни с рунами, остались поэзия скальдов и удивительные саги.

Чтобы полнее передать странный, терпкий аромат тех времен, я хочу привести фрагмент из знаменитой исландской «Саги о Ньяле».

«Мудрый старый Ньяль жил с женой и сыновьями. Однажды чужаки, враждовавшие с его сыновьями, осадили их дом. В этот самый вечер Бергтора [жена Ньяля] сказала своим домочадцам: “Выбирайте все, что каждому по вкусу, потому что сегодня вечером я последний раз подаю вам еду”. “Этого не может быть”, – сказали те, кто был при этом. “Однако это так, – сказала она. – И я могла бы еще многое сказать, если бы хотела…”

В конце концов враги решили сжечь их дом. Коль, сын Торстейна, сказал Флоси [одному из осаждающих]: “Вот что я придумал: я видел каморку над поперечной балкой в главном доме. Надо, чтобы она загорелась, а для этого надо поджечь стог сена, который стоит рядом с домом”. И они подожгли этот стог сена. Те, кто был внутри, заметили это, когда весь дом уже был в пламени… Тогда Ньяль подошел к дверям и сказал: “Здесь ли Флоси? Слышит ли он меня?” Флоси сказал, что слышит. Ньяль продолжал: “Может быть, ты помиришься с моими сыновьями или позволишь некоторым людям выйти?” Флоси отвечает: “Я не намерен мириться с твоими сыновьями. Мы рассчитаемся с ними до конца и не отступим, пока они все не умрут. Но пусть выйдут из дома женщины, дети и домочадцы”. Тогда Ньяль вошел в дом и сказал: “Пусть выйдут все, кому позволено выйти…”

Женщины и дети вышли. Причем одна из них попыталась вывести своего мужа, сына Ньяля, переодев его в женскую одежду. Осаждающие поняли, что это мужчина. Он вступил с ними в бой и погиб. Затем он [Флоси] подошел к дверям и сказал, что хочет говорить с Ньялем и Бергторой. Ньяль вышел, и Флоси сказал: “Я хочу предложить тебе, чтобы ты вышел из дома, потому что ты погибнешь в огне безвинный”. Ньяль сказал: “Я не выйду, потому что я человек старый и едва ли смогу отомстить за своих сыновей, а жить с позором я не хочу”. Тогда Флоси сказал Бергторе: “Выходи, хозяйка! Потому что я совсем не хочу, чтобы ты погибла в огне”. Бергтора сказала: “Молодой я была дана Ньялю, и я обещала ему, что у нас с ним будет одна судьба”. И они оба вернулись в дом».

Удивительная сцена! Всем понятно: сейчас они погибнут, дом уже горит. И люди отказываются покидать его.

«Бергтора сказала: “Что нам нужно теперь делать?” “Мы пойдем и ляжем в нашу постель”, – сказал Ньяль. Тогда она сказала маленькому Торду, сыну Кари [то есть своему внуку]: “Тебя вынесут из дома, и ты не сгоришь”. “Но ведь ты обещала мне, бабушка, – сказал мальчик, – что мы никогда не расстанемся. Пусть так и будет. Лучше я умру с вами, чем останусь в живых”. Тогда она отнесла мальчика в постель, а Ньяль сказал своему управителю: “Смотри, где мы ляжем и как мы расположимся в постели, потому что я не собираюсь двигаться с места, как бы меня ни беспокоил дым или огонь. Заметь хорошенько, где надо будет искать наши кости”. Тот сказал, что так и сделает.

Скарпхедин [тоже сын] видел, как его отец улегся в постель, и сказал: “Рано наш отец ложится спать, но это неудивительно, ведь он человек старый”».

То есть они еще острили перед смертью.