Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

Миранда хотел, чтобы позвонили Гринвальду. Что тот выступит в качестве его адвоката. Полицейские отказали ему, заявив, что Гринвальд не является зарегистрированным в Великобритании адвокатом. Они предложили ему позвонить дежурному солиситору, но Миранда отказался, побоявшись общаться с незнакомым человеком. У него не было переводчика. В конечном счете полиция действительно позвонила Гринвальду в Бразилию — разбудив того ни свет ни заря (в Рио было 6:30 утра, а в Великобритании — 10:30) и сообщив, что Миранда задержан по подозрению в терроризме. «Я был очень расстроен, потрясен и сильно переживал за него», — рассказывает Гринвальд.

Эти двое полицейских фактически ничего не спросили у него о терроризме. Они не выпытывали, является ли он членом террористической группы. По словам Миранды, вопросы, которые ему задавали, «казались произвольными и неконкретными… У меня сложилось впечатление, что они расспрашивали меня только для того, чтобы потянуть время и успеть изучить материалы».

Эту нехватку необходимого, казалось бы, любопытства и должного пристрастия объясняют документы, полученные при последующем судопроизводстве из МИ-5, службы безопасности Британии. Несколькими днями раньше МИ-5 и АНБ решили задержать Миранду в Хитроу и перехватить у него документы. Они знали наверняка, что он везет ценный материал — либо через службу перехвата, либо через осведомителя, — и отчаянно пытались узнать общий объем утечек Сноудена. Шпионам выпал невероятный шанс. Но они еще, по-видимому, стремились не дать Миранде и его друзьям понять, что их предали.

15 августа — за три дня до задержания — агенты МИ-5 связались с контртеррористическим подразделением SO15 лондонской полиции. Непосредственно задержание Миранды агентство попросило провести старшего офицера полиции Джеймса Стокли. Агентство заполнило так называемый «разыскной лист» (ports circulation sheet — PC) с официальным запросом. В том месте, где требовалось, чтобы автор запроса подтвердил возможную связь объекта задержания с терроризмом, представитель МИ-5 написал: «Неприменимо».

К сожалению, полиция имела право провести обыск и изъятие багажа пассажиров и при этом не давать никаких объяснений. Это предусматривалось приложением 7 к закону. Это весьма спорный пункт, являющийся объектом регулярных жалоб, однако к нему предъявляются определенные технические требования. Приложение 7 может применяться лишь для того, чтобы оценить, участвует ли то или иное лицо в «террористических актах».

Полиция указала на имеющуюся проблему. МИ-5 переписала «разыскной лист». Причем дважды. В заключительном варианте текст был такой: «Разведданные указывают на то, что МИРАНДА, вероятно, может быть вовлечен в шпионскую деятельность, которая противоречит интересам национальной безопасности… По нашим оценкам, Миранда сознательно перевозит материал, огласка которого подвергнет опасности жизнь людей. Кроме того, это раскрытие или угроза такого раскрытия предназначены для того, чтобы оказать влияние на правительство, и производится с целью продвижения некоей политической или идеологической инициативы. Поэтому данное деяние подпадает под определение терроризма, в связи с чем мы просим, чтобы дело расследовалось в соответствии с приложением 7».

Заявление было абсурдным. Стиль изложения был выбран таким, чтобы он напоминал формулировки документа, описывающего терроризм. Но авторы конечно же знали, что Миранда никому не угрожал. Он тем более не собирался добиваться каких-то там «идеологических целей». Вынесенное определение скорее относилось к фанатику, который угрожал взорвать самолет.

В МИ-5 объяснили свое беспокойство: «Пожалуйста, не ссылайтесь на шпионскую деятельность. Крайне важно, чтобы МИРАНДА не знал о причине своего задержания. Мы были бы благодарны, если бы данное задержание выглядело как можно более рутинным и чтобы ничто не указывало на то, что это сделано по требованию Службы безопасности».

* * *

Использование приложения 7 против человека, который явно не был террористом, являлось очевидным злоупотреблением и заодно тревожным прецедентом, когда правительство ставило журналистов на одну планку с террористами. Впервые резко критикуемый раздел закона был использован против журналиста, который перевозил первоисточник. На фоне принудительного уничтожения компьютеров в штаб-квартире Guardian 20 июля этот прецедент выглядел как весьма тревожный удар по свободе печати.

Во время летних переговоров с Guardian на Даунинг-стрит ни разу не заикнулись о том, что газета тем или иным образом замешана в терроризме. «Если бы существовала реальная опасность преступления, связанного с терроризмом, можно было бы ожидать немедленного наложения судебного запрета», — рассказывает Алан Расбриджер. В соответствии с законом о полиции и доказательствах по уголовным делам 1984 года журналистские материалы находятся под защитой. В МИ-5 должны были получить одобрение суда на задержание Миранды. Вместо этого британская секретная служба обошла судебную процедуру, использовав антитеррористическое законодательство.