Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире

В конце концов Миранда был выпущен на свободу в 17:00 и препровожден на самолет, вылетающий в Рио. Но уже без своих материалов. Адвокату удалось увидеться с ним лишь незадолго до истечения вышеупомянутых девяти часов. (Свыше шести часов в соответствии с приложением 7 удерживался лишь каждый двухтысячный человек. Одним из таких задержанных стал Миранда.) Новости о его задержании вызвали международный скандал. Бразильское правительство выразило «глубокую озабоченность». Оно заявило, что использование приложения 7 в данном случае было «неоправданным».

Гринвальд встретил опустошенного Миранду в аэропорту Рио-де-Жанейро. Гринвальд охарактеризовал испытание, через которое пришлось пройти его партнеру, как «неудавшуюся попытку запугивания… Очевидно, это результат эскалации их [США и Великобритании] нападок на процесс сбора информации и на журналистику», — писал он впоследствии. Потом он, не сдержав эмоций и слегка хватив через край, добавил: «Даже мафия соблюдала этические правила и не преследовала членов семей тех, кому угрожали».

Утверждение о том, что «Гринвальд и компания» продвигали свои «политические или идеологические цели» почти таким же способом, как Аль-Каида, вызвало ярость у защитников гражданских свобод, которые в один голос заявили о произволе. Если это правда, то налицо угроза демократии, говорилось в заявлении группы Liberty. В Брюсселе тоже царило удивление. Совет Европы, который занимается правами человека, обратился к британскому министру внутренних дел Терезе Мей. Ее попросили объяснить, как инцидент с Мирандой согласуется со статьей 10 Европейской конвенции о правах человека, гарантирующей свободу слова.

Выразительный комментарий поступил от лорда Фэлконера, министра Лейбористской партии, который в свое время был инициатором принятия закона «О противодействии терроризму». «В данном случае государство превысило свои полномочия, — заявил он. — Но совершенно ясно, что [закон] не распространяется на господина Миранду ни по букве, ни по духу».

Позиция Терезы Мей тем не менее никак не изменилась. С ней был солидарен и Оливер Роббинс, заместитель советника по национальной безопасности, который вынудил Guardian разбить собственные компьютеры. Адвокаты, представляющие интересы Миранды, оспорили его задержание в Высоком суде. В своем письменном показании под присягой Роббинс заявил, что разоблачения Эдварда Сноудена нанесли ущерб национальной безопасности страны. Он не привел никаких доказательств, но обвинил Гринвальда в «ненадлежащей безопасности при хранении секретной информации».

Выглядело это довольно нелепо: ведь именно британское агентство GCHQ утратило контроль над секретной информацией, а не Guardian! Роббинс никак не упомянул о ненадежной и порочной практике обмена разведданными с АНБ, из которой, очевидно, следовало, что тысячи американских чиновников — и мимолетные частные подрядчики — могут читать сверхсекретные файлы GCHQ.

* * *

Через два дня после того, как полиция задержала Миранду, Расбриджер в ответ впервые рассказал о том, что произошло в цокольном этаже Guardian: как усердно трудились сотрудники, разбивая собственные жесткие диски и прочие части компьютеров. Саймон Дженкинс описал этот эпизод как «самый необычный акт цензуры государственной власти в интернет-эпоху»; два сотрудника британского Центра правительственной связи, которые контролировали процесс, выглядели словно «сжигатели книг, посланные сюда испанской инквизицией».

Редактор Guardian повсюду носил с собой в кармане маленькую частицу разрушенного компьютера. Он берег ее, как святыню. «Это — своего рода экспонат, символ противостояния государства и журналиста», — говорит он.

Откровения Расбриджера и нелепость произошедшего с Мирандой оказали гальванический эффект на британских политических деятелей. Как будто электрический шок наконец расшевелил тело, пребывавшее ранее в состоянии комфортной дремоты. С тех пор как 5 июня Guardian опубликовала свою первую статью об АНБ, во всем мире разгорелись нешуточные дебаты. В Германии царили волнение и озабоченность; в США конгресс рассматривал варианты дополнительных ограничений работы спецслужб; в Великобритании же к этой теме проявляли полное безразличие. Большинство членов парламента и газеты проигнорировали этот случай. Горстка консерваторов отмахнулась, бросив фразу «шпион шпионов». На Даунинг-стрит заявили, что здесь нет ничего примечательного…

Откуда такая тишина? Одно объяснение напрашивалось сразу. Когда появились первые разоблачения Сноудена, вице-маршал Королевских ВВС в отставке Эндрю Вэлланс, руководитель британской службы D-Notice 7 июня 2013 года тайно разослал в BBC и газеты циркулярное письмо, напоминая им о проблемах национальной безопасности. Эти уведомления он рассылал от имени GCHQ…