Достойное общество

Несомненно, человеческие существа одновременно являются и вещами, и животными, и даже машинами, но вместе с тем люди – это не просто вещи, не просто животные и уж тем более не просто машины. «Относиться к людям как к вещам» – значит относиться к ним как всего лишь к вещам. То же распространяется и на другие категории, приведенные выше.

Было бы справедливо заметить, что люди могут относиться к себе подобным так, как будто бы те были вещами, машинами или животными, но при этом люди не могут – за исключением патологических случаев – относиться к другим как к вещам, машинам или даже животным. Отношение одних людей к другим как к вещам невозможно в том же смысле, что и восприятие людьми обезьяны как обезьяноподобного разводного ключа (опять же при нормальных обстоятельствах). Речь не идет о невозможности такого в теории, однако это также не является простым свидетельством фактической неспособности человека к подобного рода восприятию.

Представляется необходимым уточнить данное утверждение посредством проведения еще одного разграничения, а именно разграничения между отношением к человеку в краткосрочной и долгосрочной перспективах. Спеша успеть на поезд, мы можем не обратить внимания на то, покупаем ли мы билет у такого же, как мы, человека или же в автомате по продаже билетов. Но даже в этих обстоятельствах мы почувствуем себя неловко при мысли о том, что только что поблагодарили автомат. Даже если раздвинуть временные рамки краткосрочной перспективы таким образом, чтобы в нее уместилась не простая покупка билетов, а целая хирургическая операция, мы, вероятнее всего, все равно поймаем себя на поведении, которое будет выдавать наше отношении к человеческому существу как к машине в буквальном смысле этого слова. Хирург вполне может относиться к пациенту на операционном столе как к машине (биологической). Врачи следят за монитором и концентрируются на функциональных аспектах человеческого тела во многом так же, как инженеры, пытающиеся контролировать траекторию неисправной ракеты из центра управления полетами. Но даже в таких случаях мы ожидаем, что отношение хирурга к пациенту, лежащему на операционном столе под наркозом, будет отличаться от отношения ветеринара к оперируемой им корове, и оба они в нашем понимании должны относиться к своим пациентам иначе, чем механик, копающийся во внутренностях ракеты. Это различие становится еще более очевидным, если, к примеру, операция начинает идти не по плану.

В любом случае первый шаг в наших рассуждениях предполагает возможность долгосрочного восприятия людей в качестве вещей или машин. Мы уже отмели такую возможность, за исключением тех случаев, когда наблюдателю или наблюдаемому присуща определенная патология – например, если наблюдатель страдает аутизмом или же наблюдаемый безвозвратно утратил сознание и способность мыслить и находится в состоянии «овоща», чьи жизненные функции поддерживаются искусственно при помощи медицинского оборудования. Прискорбный случай с «овощем», вероятно, заставит нас воспринимать подключенное к медицинским приборам тело скорее как неодушевленный предмет, нежели как живого человека, даже на протяжении длительного периода времени. Более того, такое восприятие впавшего в кому человека может возникнуть только по прошествии длительного периода времени, так как поначалу все находящиеся рядом будут пытаться обнаружить в нем хоть малейшие проблески человечности. Овеществляющий взгляд на ситуацию приходит лишь с течением времени.

Подобные патологические случаи помогают понять, что значит быть слепым в плане распознания аспектов человечности. В моем понимании слепота в отношении аспектов человечности в рамках долгосрочного восприятия людьми других людей во многом сродни дальтонизму в буквальном смысле этого понятия. Когда кто-то заявляет о дальтонизме, желая подчеркнуть свою антирасистскую позицию, имеется в виду вовсе не буквальная неспособность человека различать цвета. Такой человек хочет подчеркнуть, что его восприятие других людей никак не зависит от цвета их кожи. Однако меня интересует именно буквальное восприятие и возникающий в связи с ним вопрос о том, что значит быть неспособным воспринимать человеческое в человеке.

Однако прежде всего следует разобраться с вопросом: что значит быть способным видеть в человеке человеческое, а конкретнее, что значит видеть в человеке человека в долгосрочной перспективе? Иными словами, каково наше видение людей? Найдя ответ на этот вопрос, мы сможем лучше разобраться в проблеме отношения к людям. Ответы на эти вопросы внутренне связаны между собой.

Смотреть на людей