Доверено флоту

Батарея действительно ни на что не была похожа: четырехугольный плавучий островок площадью 20х40 метров с высокими бортами, камуфляжно окрашенными под цвет волнующегося моря, а на площадке-палубе - орудия, боевая рубка, мачта с Военно-морским флагом… Батарея имела три 130-миллиметровых и три 76-миллиметровых орудия, да еще 37-миллиметровые автоматы, вместительные боевые погреба, собственную электростанцию, прожектор, средства связи. Под палубой располагались также кубрики личного состава, насчитывавшего полтораста человек. Командиром был назначен капитан-лейтенант С. Я. Мошепский, командовавший раньше орудийной башней на линкоре, комиссаром - старший политрук Н. С. Середа.

Восьмиметровая осадка обеспечивала батарее исключительную остойчивость, мощная броня и система внутренних переборок делали ее практически непотопляемой. В то время, о котором я сейчас рассказываю, она продолжала нести боевую службу на той же позиции, куда была поставлена более полугода назад. Как ни бомбил ее противник, а вывести из строя не мог. Из записной книжки сбитого немецкого летчика стало известно, что фашисты называли позицию батареи «квадратом смерти». И немудрено: она уничтожила 22 вражеских самолета. А многим другим, что было еще более важно, не дала сбросить мины над фарватерами. [259]

Моряки, гораздые на меткое словцо, дали плавучей батарее № 3 (так она официально именовалась) прозвище, прочно за нею закрепившееся, - «Не тронь меня». Поводом к этому, вероятно, послужили и ее необычный вид, и меткость ее огня, и то, что в русском флоте существовала в свое время броненосная батарея под таким названием, входившая, кстати, в состав эскадры адмирала Г. И. Бутакова, когда он служил на Балтике.

* * *

В апреле севастопольцы продолжали надеяться на скорое снятие блокады и освобождение всего Крыма. Войска СОР сохраняли готовность присоединиться к наступательным действиям Крымского фронта. В то же время мы усилили внимание к укреплению обороны города. Из всей обстановки напрашивался вывод: если на Керченском полуострове еще промедлят с наступлением, то затишье в Крыму могут прервать гитлеровцы, явно не отказавшиеся от намерения овладеть Севастополем.

Планомерно, в основном в ночное время, велись инженерные работы. Расширялась сеть траншей и ходов сообщения (общая их протяженность достигла почти 350 километров). Все командные и наблюдательные пункты были обеспечены блиндажами с упрочненными перекрытиями. Для защиты бойцов от авиабомб и тяжелых снарядов в траншеях отрывались так называемые «лисьи норы», благодаря которым войска имели меньше потерь.

Несмотря на то что площадь севастопольского плацдарма по сравнению с началом обороны сократилась, была изыскана возможность базировать на нем больше авиации. К Херсонесскому аэродрому прибавились новые - на Куликовом поле, а затем и в Юхариной балке. Аэродромы были небольшими, но имели надежные укрытия для самолетов, подземные хранилища горючего. В целях рассредоточения приходящих с Кавказа кораблей Военный совет решил построить запасные причалы в бухтах Камышевой и Казачьей, вдали от обычных мест разгрузки судов. В штольнях у Карантинной бухты оборудовались запасные командные пункты Приморской армии и береговой обороны, подземные помещения для их штабов.

Представлялось вполне возможным, что при новом натиске на Севастополь, если дело до него дойдет, противник попытается подкрепить атаки с фронта выброской на территории оборонительного района воздушного десанта - весной это было вероятнее, чем зимой. На такой случай разделили [260]плацдарм СОР на зоны противовоздушно-десантной обороны, передвинули некоторые части второго эшелона в районы, считавшиеся наиболее десантоопасными, провели ряд учений и тренировок.

Значительных изменений в численном составе гарнизона СОР больше не происходило - крупных людских подкреплений не поступало с января. Основные соединения Приморской армии имели изрядный некомплект. По войска были теперь лучше вооружены. Прибавилось автоматов и пулеметов, в марте поступила первая партия противотанковых ружей. Появились в частях тяжелые, 120-миллиметровые, минометы (а 82-миллиметровые в достатке производились на нашем спецкомбинате). И главное - больше стало полевой артиллерии. Вместе с прибывшими недавно двумя отдельными противотанковыми полками на севастопольских рубежах стояло к весне пять артполков армейского подчинения и восемь дивизионных.

Мы очень заботились о восстановлении боеспособности береговой артиллерии - главной огневой силы Севастополя. Как выручала она в ноябре и декабре, читатель помнит. Но многие орудия превысили в два - два с половиной раза свою норму выстрелов, и возникла необходимость заменять стволы или лейнеры практически на всех батареях, причем требовалось сделать это гораздо быстрее, чем делалось обычно. Сроки работ для каждой батареи устанавливались Военным советом.