Доверено флоту

Вечером канонада стихла. На заседании Военного совета подводились итоги дня. Наши истребители и зенитчики сбили 15 самолетов. Огорчало, что пострадал город - в нем уничтожено или сгорело около ста зданий. А полевые укрепления были разрушены совсем незначительно, потери в людях на переднем крае исчислялись единицами: личный состав находился в укрытиях, и они не подвели. Сторицей окупались усилия, потраченные на то, чтобы за несколько дней перенести на новые места командные пункты соединений и частей - враг направлял сильнейший огонь туда, где они находились раньше. Уберечь полевую артиллерию помог одновременный перевод большинства батарей на запасные, еще не известные противнику позиции.

В последующие дни артобстрел и бомбежки возобновлялись с нарастающей силой. Разрушения в городе были велики, не прекращавшиеся пожары охватили целые кварталы. [280]

Стала серьезной проблемой расчистка проезжей части улиц - хотя бы тех, по которым следовал транспорт, доставляющий боеприпасы войскам и грузы с причалов на склады. На помощь аварийным командам МПВО, разгребавшим по ночам завалы, городской комитет обороны направлял все свои людские резервы. Из земли надо было извлекать и обезвреживать довольно много неразорвавшихся бомб.

Бомбежки вывели из строя хлебозавод. Часть печей удалось вернуть в рабочее состояние, однако через сутки они были разбиты окончательно. Ограниченное количество хлеба давала пекарня, оборудованная в Инкерманских штольнях. В убежищах пекли лепешки, получая паек мукой.

СевГРЭС пока действовала, но спецкомбинат № 1 перевели на питание от автономной подземной станции: в производстве вооружения нельзя было допускать ни малейших перебоев. Комбинат, как обычно, работал круглые сутки, и поступавшие к утру рапортички о количестве изготовленных гранат и мин (делалось и многое другое, но это было сейчас главным) подтверждали, что там, в штольне Ново-Троицкой балки, люди напрягают все силы, чтобы дать больше боевой продукции. Ремонтные бригады старались быстрее возвращать на передний край поступавшую оттуда поврежденную технику.

В сложившихся условиях, когда весь севастопольский плацдарм находился под небывало интенсивным огнем, стали еще более рискованными вход в бухты и пребывание там крупных, да и среднего тоннажа судов. Вдобавок сделалось уже обычным, что при спокойном море - а оно почти все время было таким в эту погожую июньскую пору - на подходах к Севастополю всю ночь сидели на воде, подкарауливая корабли, неразличимые в темноте фашистские торпедоносцы. Однако об отмене или отсрочке очередных рейсов речи быть не могло - войска СОР, как никогда, нуждались в регулярном снабжении, особенно боеприпасами.

Совсем немного не дойдя до порта, погиб атакованный с воздуха небольшой танкер «Громов», который вез бензин для нашей авиагруппы. А вслед за ним шла с маршевым пополнением и различными грузами «Абхазия». Но транспорт дошел благополучно и, простояв в бухте под прикрытием дымовых завес до следующей ночи (разгрузить его за два-три часа было невозможно), ушел невредимым, приняв на борт более полутора тысяч раненых.

Спустя сутки, успешно отразив комбинированные атаки бомбардировщиков и торпедоносцев, прорвались к нам крейсер «Красный Крым» и два эсминца. Для «Красного Крыма» [281] (в том же месяце он - вслед за «Красным Кавказом» - стал гвардейским кораблем) это был десятый прорыв в Севастополь с начала 1942 года. Корабли высадили почти две тысячи бойцов и доставили помимо снарядов, продовольствия, медикаментов еще и полевые орудия, несколько десятков противотанковых ружей, 225 автоматов. Все это было как нельзя более вовремя.

На этих трех кораблях мы смогли отправить на Большую землю еще две тысячи раненых. Абсолютное большинство их составляли бойцы и командиры, раненные не в последние дни, а в разное время раньше - перед тяжелыми боями медико-санитарная служба старалась разгрузить севастопольские госпитали. А продолжавшаяся артиллерийская и авиационная подготовка нового штурма пока обходилась для наших войск без крупных потерь. В городе их стало больше, чем непосредственно на оборонительных рубежах, но и тут число убитых и раненых оказывалось во много раз меньше числа разрушенных зданий - людей спасали подземные убежища.

За пять дней, со 2 по 6 июня, на территории СОР разорвалось около 125 тысяч снарядов и до 45 тысяч авиабомб. Севастополь, который после семи месяцев осады в основном сохранял свой довоенный облик, за эти дни был варварски разрушен практически весь, кроме застроенных небольшими домиками окраин. Центральная часть города стала совершенно неузнаваемой. Из дыма догорающих пожаров выступали пустые коробки, бесформенные развалины…

Но оборонительные сооружения переднего края выстояли. Противнику не удалось нарушить нашу систему боевого управления - не был выведен из строя ни один КП от полкового и выше. Буквально единицами исчислялись поврежденные орудия. Гигантский снаряд сверхтяжелой мортиры «Карл» пробил броню одной из башен 30-й береговой батареи, однако башня продолжала вести огонь одним орудием.