Доверено флоту

В ту ночь Ф. С. Октябрьский радировал на Кавказ начальнику штаба флота И. Д. Елисееву: «Надводным кораблям заходить в Северную бухту нельзя (из этого следовало, что нельзя и в Южную. - Н. К.). Заканчиваем организацию приема кораблей в бухты Камышевая, Казачья и открытое побережье в районе 35-й батареи. Принимать можем с [301] обязательным уходом в ту же ночь обратно лидеры, эсминцы и базовые тральщики. Подлодки любое время. Крейсера сейчас принять невозможно… Сегодня самолетом высылаю вам кальку с легендой подхода лидеров и эсминцев. Заходить кораблям в бухты придется задним ходом, разворачиваясь перед бухтой. В районе 35-к батареи подход носом к берегу, маленькая пристань…» {45}

Эта радиограмма дает представление о том, насколько осложнялось снабжение Севастополя. Маленькие, тесные Казачья и Камышевая бухты находились, правда, дальше от линии фронта, чем какое-либо другое место сократившегося за последние дни севастопольского плацдарма, но были очень неудобны для приема кораблей по навигационным условиям. Никогда раньше эсминцы туда не заходили.

А в районе Северной бухты линией фронта, передним краем становился ее южный берег - окраина Корабельной стороны города, где заняли оборону перегруппированные части четвертого сектора. Полковник А. Г. Капитохин переправился с Северной стороны с последними подразделениями своей 95-й дивизии.

Но за бухтой, продолжая сковывать силы врага, еще держались маленькие гарнизоны опорных пунктов. Сражались они геройски.

Около 150 бойцов, собранных из остатков различных частей, насчитывал гарнизон старинного Северного укрепления. Оборону здесь возглавляли командир автороты инженерного батальона старший лейтенант А. М. Пехтин в политрук той же роты К. М. Бурец. Гитлеровцы, подступившие к укреплению 19 июня и попытавшиеся взять его с ходу, получили такой отпор, что возобновили атаки лишь спустя двое суток. Старый форт бомбила авиация противника, часами обстреливали его тяжелые осадные орудия. К форту были подтянуты саперные батальоны. В немецком штабном донесении, попавшем впоследствии в наши руки, констатируется: «Из тяжелого вооружения в форту были лишь минометы. Устарелость устройства форта (построенного в 1831 году) возмещалась упорным сопротивлением…» Красноречивое признание!

Смертью храбрых пали весь командно-политический состав и большая часть бойцов. Смертельно раненный старший лейтенант Пехтин руководил боем до последнего дыхания. До нас дошла его прощальная записка: «Я отдаю свою жизнь за Страну Советов. Товарищи бойцы, командиры и [302]политработники! Друзья, отобьем врага от нашего города-героя Севастополя! Пусть каждый из нас станет героем Севастопольской обороны. Прощайте, друзья. Отомстите за мою смерть. Смерть, и только смерть немецким оккупантам! Помните Сашку Пехтина».

Другой опорный пункт - Михайловский равелин - стойко оборонял сводный гарнизон из зенитчиков, береговых артиллеристов, технического состава базы гидросамолетов. После трехдневных боев, связавших значительные силы гитлеровцев, защитники равелина были переправлены на южный берег бухты, как и бойцы, которые в течение тех же трех дней, с 21 по 24 июня, удерживали район Инженерной пристани. На подступах к ней враг потерял пять танков и много пехоты. Там руководил обороной смелый подполковник Н. А. Баранов, командир местного стрелкового полка.

Особое место занимал в боях на Северной стороне Константиновский равелин, сооруженный у входа в севастопольские бухты за сто лет до тех дней. Здесь находился командный пункт ОХР - охраны рейдов главной базы. Эта флотская служба, возглавляемая капитаном 3 ранга М. Б. Евсевьевым, продолжала контролировать фарватеры и прикрывала постепенную переправу на южный берег личного состава других опорных пунктов. Константиновский равелин важно было удерживать как можно дольше.

Вместе с моряками охраны рейдов равелин защищала группа отошедших сюда бойцов 161-го стрелкового полка 95-й дивизии под началом его командира майора И. П. Дацко. Бои под стенами укрепления шли днем и ночью. Не имея артиллерии, гарнизон равелина останавливал танки гранатами, совершал дерзкие вылазки. Находчивые моряки приспособились уничтожать фашистских солдат, накапливавшихся у стен укрепления, подрывными патронами.

«Мы связывали патроны пачками, - вспоминает Михаил Евгеньевич Евсевьев, - вставляли капсюли и на длинном шнуре, соединенном с индуктором, с заранее подготовленного на крыше места бросали на скопление гитлеровцев вместе с небольшим количеством гранат. Большинство вражеских солдат оказывалось убитыми. Снаряжали патроны пачками и готовили их к сбрасыванию командир отделения Алексей Зинский, краснофлотцы Иван Брянцев и Николай Беляев»{46}. [303]