Доверено флоту

В дни, когда на Главном Военном совете ВМФ и в ходе встреч представителей флота с руководителями партии и Советского государства решались важнейшие вопросы военно-морского строительства, была предопределена и личная судьба многих товарищей из высшего и старшего флотского комполитсостава. Вскоре последовало назначение Н. Г. Кузнецова первым заместителем наркома, а затем и наркомом ВМФ. Прежний командующий Черноморским флотом И. С. Юмашев получил назначение на такую же должность на Тихом океане. А на Черное море перевели Ф. С. Октябрьского, командовавшего Амурской флотилией. ЦК утвердил членов военных советов, начальников политуправлений.

Усиленное внимание к флоту ощущалось не только в том, как быстро стали решаться всякого рода организационные вопросы. В советский календарь вошел День Военно-Морского Флота, установленный, как говорилось в постановлении Совнаркома и ЦК ВКП(б), «в целях мобилизации широких масс трудящихся вокруг вопросов строительства Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота Союза ССР и стоящих [14] перед ним задач». И уже первое празднование этого Дня - 24 июля 1939 года - было подлинно всенародным.

Флот развивался, рос количественно и качественно также и на Черном море. Дела было - хоть отбавляй! Строились новые корабли, в том числе крупные. Усиливались береговая оборона, морская авиация. Создавались военно-морские базы в Одессе, Новороссийске, Батуми. Требовалось быть в курсе всего этого, детально знать положение на местах, оперативно принимать меры для выполнения утвержденных правительственных планов.

Мы с Ф. С. Октябрьским вместе знакомились с боевой и политической подготовкой в соединениях, объезжали базы, части, посты и иные флотские объекты, разбросанные от румынской границы на западе до турецкой на юге. Вникали в дела в штабах и политорганах, добирались до небольших подразделений и малых кораблей. Как много значило иметь живое, а не только по отчетам представление о всех звеньях обширного флотского «хозяйства», особенно почувствовалось, когда грянула война.

Филипп Сергеевич Октябрьский был старше меня почти на десять лет. Он участвовал в гражданской войне, в партии состоял с 1919 года, находился в свое время на политической работе, а потом был переведен на командную. Очень принципиальный человек и требовательный командир, он мог казаться со стороны более суровым, чем был на самом деле.

Что же касается наших с ним отношений, то уже первая большая совместная поездка (Севастополь - Феодосия - Керчь - Новороссийск - Туапсе, туда - на машине, обратно - морем) очень нас сблизила, и мы, кажется, начали неплохо понимать друг друга. Ф. С. Октябрьский вернулся в Севастополь контр-адмиралом - находясь в Керчи, мы услышали по радио постановление Совнаркома о присвоении только что введенных генеральских и адмиральских званий первой группе лиц высшего комсостава, в которую вошел и он.

Основным критерием оценки деятельности всех командиров и политработников, главным, на что направлялись усилия Военного совета флота, было повышение боевой готовности кораблей и частей. Вторая мировая война уже шла, и никто не мог сказать, долго ли еще ее пламя будет оставаться за пределами советской земли.

С учетом обострившейся международной обстановки строилась и партийно-политическая работа. На партийных и комсомольских собраниях резкой критике подвергались факты беспечности и благодушия, самоуспокоенности и недисциплинированности [15] отдельных коммунистов и комсомольцев. Акцент в агитационно-пропагандистской работе делался на воспитании личного состава в духе политической бдительности, советского патриотизма, в духе постоянной готовности к защите социализма. Из доклада начальника политуправления флота П. Т. Бондаренко (сделанного еще в первых числах мая, сразу после моего прибытия в Севастополь) было видно, что политорганы флота укомплектованы квалифицированными кадрами. Во главе политотделов соединений стояли самые авторитетные, в нравственном отношении кристальные политработники, окончившие Военно-политическую академию имени В. И. Ленина. Отрадно и то, что Бондаренко хорошо знал положение дел в соединениях, на кораблях я в частях, называл комиссаров, глубоко вникающих в жизнь и деятельность воинских коллективов, а также тех, которые, как он выразился, не все охватывают, нуждаются в помощи и поддержке. Оправдал себя институт заместителей политруков - эта мера способствовала выдвижению на политработу молодых партийных активистов.

* * *

Летом 1940 года Бессарабия воссоединилась с Советской Молдавией, а Северная Буковина вошла в состав УССР. Встал вопрос о защите этих районов, о создании там оборонительных укреплений и баз.

В составе Черноморского флота была сформирована - из кораблей, прибывавших с Днепра, - Дунайская военная флотилия, главную базу которой предстояло развернуть в Измаиле. Прибывший в Севастополь нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов дал указание (да это и само собой разумелось), чтобы кто-то из руководства флота на месте занялся организацией базирования новой флотилии. Выпало это мне.