Доверие

— И все-таки никак не вяжется это с нашим временем! — спокойно говорил ей Ванков, стараясь вилкой открыть бутылку с газированной водой. — Человек летает в космос и слушает, сколько раз ему прокукует кукушка! — усмехнулся он.

Его пальцы держали вилку как-то неловко, и он никак не мог открыть бутылку.

— Вот, пожалуйста! — Совсем по-мужски откупорив другую бутылку, Луничава грубо запихнула ее ему в руки. — Может быть, теперь согласитесь, что в былые времена мужчины голыми руками разрывали пасть льва и одним ударом разбивали череп быка… А теперешние мужчины не могут справиться с бутылкой лимонада!

И тут вдруг наступила тишина. Я взглянул озадаченно на Ванкова. Зная его строптивый характер, боялся, что может возникнуть скандал и хорошее настроение компании будет испорчено. Его смуглое лицо стало бледным.

— И нынешние мужчины тоже имеют свои достоинства! — проговорил он примирительно, отпив глоток из бокала.

— Несомненно! — продолжала задиристо Луничава. — Например, восхищаются курлыканьем журавлей, отпускают длинные волосы.

— Дора! Ты не права! Совершенно верно, в наше время человек чаще должен смотреть на журавлей, чтобы не превращаться в машину, — попытался возразить инженер Колев.

— Я говорила о вас, мужчины. Что-то сдали вы свои позиции. Вас больше влечет романтика, философствуете, стараетесь блеснуть внешностью, а в сущности, изменяете своей природе! Трудно найти настоящего мужчину… — с иронией бормотала Луничава.

— Друзья! Мы накануне гибели! Кто защитит нашу мужскую честь от этой стихии? — прижав к груди руки, с явным желанием развеселить гостей старался Ванков.

— С поднятыми руками едва ли защититесь! Опять же к вашим блестящим пуговицам совсем не подходят уродливые пальцы. Разве это мужские руки? — пьяным голосом сказала Луничава, беря бутылку с коньяком.

Тут Ванков неожиданно для всех властно взял ее за руку, отобрал бутылку и с еле сдерживаемым раздражением проговорил:

— Хватит ломать комедию! Вы пьяны, и сейчас я не буду спорить с вами. Но наш разговор отложим на другой раз.

Луничава побледнела. Скулы обострились, глаза гневно засверкали. Она пыталась освободить руку, но, не сумев, бросила ему в лицо:

— Уберите свои уродливые лапы! Слышите! — Выдернув руку, начала другой растирать ее. — Не хватало мне разговаривать с такими… как вы!

Мой приятель тихонечко встал из-за стола, виновато посмотрел на всех и, сказав совсем тихо «извините», удалился.

Мы все были в недоумении. Только Луничава смотрела на нас с презрением и медленно тянула воду из своего бокала. Ее спокойствие бесило меня. Во мне кипело страстное желание сделать что угодно, но защитить Ванкова.

— А вы, обожательница кукушек, знаете, что руки у этого мужчины горели, когда он со дна нефтяного порта поднимал английские снаряды? — обратился я к ней, но так, чтоб услышали все.

— Дора! Ты явно переусердствовала! — сказал инженер Колев. — Их было сто пятьдесят штук, и все начинены ипритом. После первой мировой войны их выбросили в море! Ты ведь инженер-химик и хорошо представляешь, какая гадость это вещество! Один проржавевший снаряд… Руки ему едва спасли.

— Три пластические операции сделали, только таким путем предотвратили ампутацию! — со сдержанным упреком в голосе добавил доктор Венев.

— Через десять дней мы его опять пригласим в госпиталь! Ему предстоит новая операция. А вы: «уродливые пальцы»! Как вы можете! — впервые заговорила молодая женщина-врач, новее голосе сразу чувствовался характер.

— Прошу вас, давайте оставим этот разговор на другой раз! — попросил гостеприимный хозяин. — Собрались повеселиться, а получилось черт знает что.

В этот момент одна из девушек включила магнитофон, и по залу разнеслась музыка.

Все еще раздраженный, я подошел к открытому окну. Напрасно всматривался в пустую улицу, стараясь увидеть своего друга Ванкова. Я знал его хорошо — сюда он больше не вернется.

Две пары тихо шептались, словно плавая в табачном дыму, а я все никак не мог успокоиться, что не влепил настоящую пощечину этой надменной Луничаве и не ушел вслед за Ванковым. Плохо получилось, черт побери! Обидели моего друга, посмеялись над его искалеченными пальцами, а я ничем не помог ему. Но было уже поздно. Ванков ушел домой, а гости, вероятно, уже забыли о нем.

Когда я размышлял над тем, как мне выбраться из этой неприятной компании, почувствовал за своей спиной чье-то горячее дыхание. Обернулся. Передо мной стояла Луничава и пристально смотрела на меня. Теперь ее глаза были по-детски виноватыми и, кажется, просили о пощаде.

— Действительно его пальцы поражены ипритом? — спросила она упавшим голосом. — Что, он сам поднимал химические снаряды?

— Да, к вашему сведению, — холодно ответил я. — И каждый из них был начинен смертью… А вы, может быть, опять будете доказывать, что современные мужчины пентюхи?

— Боже! — тихо простонала девушка. — Боже мой! Всю жизнь мечтала и ждала встречи с настоящим мужчиной… И так обидела его.